По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Он сейчас в Омске, у Туполева, — сказал Максим. — Как только будете готовы, переведём его к вам.

— Что значит… Да я уже готов, хоть сейчас!

— Прекрасно. Значит, можете сообщить вашим товарищам. Завтра… в крайнем случае послезавтра, учтём непредвиденные обстоятельства, выйдет Указ Президиума Верховного Совета СССР о вашем освобождении и снятии всех судимостей. То же самое касается и Королёва, который пребудет к вам… — он подумал. — Скажем, послезавтра. Я его сам привезу.

— Сами? — удивился Бекетов. — До Омска больше полутора тысяч километров по железной дороге. По обычной и вовсе почти две.

— У меня свой самолёт, — сказал Максим. — Мне всё равно в Омск нужно к Туполеву. Заодно и Королёва доставлю.

— Свой самолёт… — пробормотал Бекетов. — Однако.

— Не корысти ради, — сказал Максим. — А дела для.

— Ни минуты не сомневаюсь, — заверил Бекетов. — Но всё равно впечатляет.

— Даже больше, чем завтрашний Указ Президиума Верховного Совета? — усмехнулся Максим.

— Ага, — простодушно подтвердил Бекетов. — Указ — это… указ. Бюрократическая процедура, можно сказать. Хоть и очень важная, не спорю. А свой самолёт… — он мечтательно поднял глаза к потолку.

Мальчишки, подумал Максим. Все мы большие мальчишки.

— Скажите, товарищ майор… — подал голос Глушко.

— Максим Алексеевич, — сказал Максим. — Или даже просто Максим.

— Хорошо, Максим Алексеевич, — сказал Глушко. — Я забыл спросить. Что нужно от всех нас и от меня лично, чтобы эта сказка стала былью?

— Только обещание остаться здесь, в Казани, и ударным трудом доказать, что я в вас не ошибся.

— Это я могу обещать, — твёрдо сказал Глушко.

— Вот и отлично. Но это ещё не всё. Во-первых, жить вы будете как свободные люди. На улице Лядова, в доме номер пять для вас уже готовят комнаты. Каждому — отдельная.

— Отдельные комнаты… — зачарованно повторил Глушко. — Не верю своим ушам.

— Комнаты, оклад жалования, талоны на питание и продукты, — сказал Максим. — Премии за хорошую работу. Но и это ещё не всё. Вам придётся ускориться. Причём так, как не ускорялось никогда ни одно опытно-конструкторское бюро в мире.

— Я понимаю, — кивнул Глушко, — нужно переломить ход войны, всемерно приблизить нашу победу и…

— Не только это, — перебил его Максим. — Хотя победа — да, на сегодня главное. Но я имел в виду не только её. Мы должны вырваться далеко вперёд в научно-техническом развитии. Так далеко, что догнать нас будет практически невозможно.

Глушко засмеялся и бросил жадный взгляд на пачку папирос «Казбек», лежащую на столе.

Бекетов заметил этот взгляд, открыл коробку, протянул конструктору.

— Берите, Валентин.

— Благодарю. А можно две?

— Берите всю коробку, — махнул рукой Бекетов. — Будем считать, первая ваша премия. Авансом, так сказать.

— Вот спасибо так спасибо! — обрадовался Глушко. — Товарищей угощу. В честь праздника сегодняшнего. Что касается научно-технического ускорения, — он чуть исподлобья, словно проверяя реакцию, посмотрел на Максима. — Просто так, одним желанием, оно не достигается.

— Не просто так, — сказал Максим. — Представьте себе, что к вам попали разработки новых материалов, двигателей, технологий и прочего из будущего. Помогло бы это ускориться?

— Шутите, — сказал Глушко.

Бекетов помалкивал, и Максим подумал, что до товарища капитана госбезопасности наверняка дошли кое-какие слухи.

Что ж, это неизбежно. Какие подписки о неразглашении ни давай, какие грифы секретности ни ставь, а шила в мешке не утаишь.

Одно хорошо. В воюющем Советском Союзе, где все средства массовой информации находятся под жёстким контролем партии и правительства, слухи остаются слухами. Кто-то им верит, кто-то не верит. Главное, чтобы жить не мешали и дело делать. А дальше решим, как с ними поступить. Подтверждать или так и оставить слухами.

— Нет, сказал Максим. — Не шучу. Моё отношение к шуткам в серьёзном деле мы уже обсуждали.

Он открыл портфель, который принёс с собой, достал оттуда две папки, положил на стол.

— Здесь, — он указал на папки, — конкретные разработки, предложения и технические решения по жидкостным ракетным двигателям. Эти двигатели позволят нашим баллистическим ракетам, оснащённым любыми боеголовками, вплоть до ядерных, уже через несколько лет достигать любой точки земного шара. Кроме этого, выводить на орбиту искусственные спутники Земли с научной и военной аппаратурой и даже отправлять человека в космос. В перспективе — Луна и другие планеты Солнечной системы. О некоторых из этих разработок вы наверняка догадывались, о каких-то мечтали, с какими-то столкнётесь впервые. Возьмите, изучите. Мне нужно от вас резюме и примерный план по срокам выполнения. Что можно и нужно сделать в первую очередь, что во вторую, третью и так далее. Неделя вам на всё про всё. А я пока слетаю в Омск, привезу вам Королёва. Да, повторю, ваше освобождение — вопрос решенный. Завтра-послезавтра готовьтесь к переезду. Вопросы?

— Подождите… — Глушко ошеломлённо помотал головой, потом протянул руку к папке. — Можно глянуть?

— Конечно, это для вас, я же сказал.

Инженер-конструктор, зэк, открыл первую папку и погрузился в материал.

Максим знал, что там — чертежи, схемы и технические пояснения к двигателям РД 107 и РД 108, которые сам Валентин Глушко вместе с коллективом ОКБ- 456 начнёт разрабатывать только через восемь лет, в 1954 году и закончит через три года, в 1957-м. На основе этих двигателей Сергей Королёв создаст ракету Р-7, знаменитую двухступенчатую «семёрку», которая обеспечит ядерный паритет СССР, полёт Юрий Гагарина и многие, многое другое.

Там, уже в другой реальности.

В этой всё должно произойти быстрее.

— Насос окислителя… — бормотал Глушко, жадно всматриваясь в бумаги, — теплообменник… спиральные трубки испарителя жидкого азота… умно, умно. Двухстеночная камера сгорания… всего четыре камеры… — он оторвался от бумаг, посмотрел на Максима горящими глазами. — Это невероятно, — сообщил.

Максим подумал, что это словечко, а вместе с ним «фантастика» и подобные по смыслу, он уже слышал множество раз, а услышит ещё больше.

— Откуда это у вас? Это же мои воплощённые идеи и мечты! А кое-что, вы правы, мне даже в голову не приходило!

— Пока вам этого знать не обязательно, Валентин Петрович, — сказал Максим. — Но со временем узнаете, обещаю. Главное, что всё это, — он снова указал