По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

быстро его не создать, нужны годы. А вот бомба объёмного взрыва — дело другое. Про взрыв бытового газа, паров бензина, сахарной пудры на заводе или угольной пыли в шахте все слышали?

— Ещё бы, — сказал Жуков. — У одного моего комполка до войны так двое бойцов погибли. Закурили в автомобильном боксе, где перед этим бензин разлили… Идиоты.

— Именно так, — сказал Максим. — Суть в том, чтобы подорвать в воздухе топливную аэрозольную смесь. Эффект потрясающий. Особенно, когда нужно не столько разрушить, сколько убить…

Когда Максим вернулся домой, жена ещё не спала — читала книжку на кухне при свете настольной лампы.

— Что читаешь? — спросил он.

Она показала обложку.

— О, «Два капитана», хорошая книга.

— Ты читал?

— Конечно.

— Всё-то ты читал, всё-то ты знаешь.

— Не всё. А знаю большей частью не я, а мой ИИ-имплант по имени КИР.

— Да, ты рассказывал… Я долго привыкнуть не могла, что где-то внутри моего любимого человека сидит искусственное разумное существо. Как-то это казалось мне… странным. Даже очень странным.

— Мне это до сих пор кажется странным, — усмехнулся он. — Но деваться было некуда. Или так, или КИР бы погиб.

— Я понимаю. Ничего, привыкла уже, всё хорошо. Чаю хочешь?

— А давай, — согласился он. — Попить чаю с женой — самое то после всех треволнений сегодняшнего дня. Чаю — и спать.

— Спать? — лукаво улыбнулась она.

— Ну, потом же мы всё равно уснём, верно? — попытался оправдаться он. Не сразу, конечно, но…

Он не договорил. Людмила подошла, обняла мужа за шею и закрыла ему рот долгим горячим поцелуем.

Фюрер был в ярости.

Он орал и брызгал слюной.

Он стучал кулаком по столу так, что подпрыгивали карандаши, ручки и пресс-папье.

Глазами с ним старались не встречаться.

— Как⁈ — вопил он. — Как это могло произойти⁈ Я не верю своим ушам! У Советов что, возникло из ниоткуда несколько свежих полнокровных армий⁈ Или прилетели инопланетяне и подарили им какое-то новое небывалое оружие⁈ Нет⁈ Тогда — что⁈

Ему только что доложили о провале плана «Блау».

Когда восемнадцатого июня 1942 года (на десять дней раньше, чем это случилось в реальности Максима) четвёртая танковая армия под командованием генерал-полковника ГерманаГота при массированной поддержке авиации ударила в стык тринадцатой и сороковой армиям Брянского фронта с целью прорыва советской обороны, немцев уже ждали.

Обе наши армии — тринадцатая и сороковая были усилены танковыми корпусами и пехотными дивизиями из резерва Ставки.

Скрытно усилены, колонны пополнения шли по ночам, а укрепление обороны имитировалось на других участках фронта.

Кроме того, на аэродромы Елецкого и Ефремовского аэроузлов заранее прибыла только что сформированная 1-я истребительная авиационная армия под командованием генерал-майора Евгения Михайловича Белецкого.

В реальности Максима лётчики этой, ещё не до конца сформированной армии, на «харрикейнах», «яках», «лаггах» и «мигах» вступила в бой только шестого июля сорок второго года.

В этой, новой реальности, истребители армии поднялись в воздух по тревоге восемнадцатого июня.

В кабинах сидели опытные пилоты, не раз участвовавшие в боях, — на счету которых имелось три, четыре и больше сбитых.

Многих специально перевели из других лётных частей, несмотря на недовольство командиров последних.

Вот они и встретили бомбардировочные и истребительные эскадры из состава четвёртого воздушного флота люфтваффе.

У немцев было больше самолётов, но они не учли плотности зенитного огня (дополнительные зенитные батареи были подвезены и установлены заранее) и готовности советских асов наказать врага.

В результате за первые четыре дня ожесточённых воздушных сражений только на этом, довольно узком участке фронта, немцы потеряли более двухсот самолётов, в то время как наши потери составили шестьдесят четыре истребителя и двадцать три бомбардировщика.

Такого поражения люфтваффе не терпело ни разу за всю свою историю.

Задача по поддержке четвёртой танковой армии Гота выполнена не была.

Не лучше шли дела у немцев и на земле.

Хорошо эшелонированная оборона сороковой и тринадцатой армий встретила врага во всеоружии.

Кроме того Ставка провела необходимые замены.

Командующий Воронежским фронтом генерал-лейтенант Филипп Голиков был переведён на другую должность, а на его место по совету Максима Сталин назначил генерал-лейтенанта Николая Фёдоровича Ватутина.

Так же за неделю до немецкого наступления был снят с должности командующий сороковой армией генерал-лейтенант Михаил Парсегов. Новым командармом стал генерал-лейтенант Маркиан Михайлович Попов.

В реальности Максима Маркиан Попов принял сороковую армию только третьего июля после её практического разгрома и отхода под ударами немцев на сто пятьдесят километров.

Теперь всё было иначе.

По наступающим войскам Гота ударила артиллерия (в том числе три полка и отдельный дивизион реактивных миномётов «Катюша» из состава Подвижной механизированной группы Южного фронта) и авиация.

Горели Т-II и Т-III сорок восьмого танкового корпуса под командованием генерала Вернера Кемпфа.

Теряли машины и людей 9-я и 11-я танковые дивизии.

24-й и 13-й моторизованные армейские корпуса несли большие потери.

Наступление немцев захлебнулось, а затем Красная Армия нанесла запланированный контрудар артиллерией, авиацией и танками при поддержке пехоты.

Не только по 4-й танковой армии Германа Гота.

Были остановлены 2-я венгерская армия под командованием генерал-полковника Густава Яни, наступающая южнее, и 55-й армейский корпус вермахта под командованием генерала Эрвина Фирова, который пытался прорвать нашу оборону севернее.

Нельзя сказать, что это был полный разгром.

Да, парочка немецких и венгерских дивизий попали в окружение и были практически уничтожены.

Да, немцы и союзники потеряли около ста пятидесяти тысяч человек убитыми и ранеными, а также множество танков, самолётов и другой техники.

Да, вермахт был отброшен фактически на те же позиции, с которых начал наступление.

Но.

Всем, а в первую очередь фюреру, было понятно: операция «Блау» потерпела полное фиаско.

Путь нефти Северного Кавказа запечатан.

Воронеж и Ростов-на-Дону остались за Красной Армией.

Про выход к Волге и говорить не приходится.

Советы подтягивают резервы, чтобы развить успех.

И кто, спрашивается, во всём этом виноват?

Штабные генералы молчали. Никто не решался ответить на этот вопрос.

— Разведка, — наконец, решился высказаться начальник Генерального Штаба сухопутных сил Германии генерал-полковник Франц Гальдер. — По данным воздушной разведки, у русских не было достаточных сил, чтобы отразить наш удар.

— Однако они нашлись, — с долей сарказма заметил фельдмаршал фон Бок, командующий группы армий «Юг», который был срочно вызван с фронта. — А наш удар должен был быть мощнее. Я с самого начала предупреждал, что нельзя распылять наши силы, — он