По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Беспилотные летательные аппараты. Управляются живыми операторами или искусственным интеллектом. Могут нести любую полезную нагрузку — от боевого заряда до продовольствия, боеприпасов или воды. В двадцать первом веке БПЛА на какое-то время изменят ход войны, но потом им научатся активно противодействовать, и роль их снова станет больше вспомогательной. Но, к слову, ими заниматься тоже надо. Обязательно. Представьте, что на каком-то участке фронта воздух полностью становится вашим. Никакой танк, орудие, миномётная батарея, автомобиль не могут укрыться от удара сверху. Сбить БПЛА очень трудно, он маневрирует, легко меняет скорость и высоту. И вот тысяча таких управляемых боеприпасов начинает кошмарить врага на глубину десять-пятнадцать километров. Громит колонны с техникой, взрывает склады боеприпасов и снаряжения, уничтожает личный состав.

— Однако, — покачал головой Жуков. — Это революция почище ракетного оружия. Мы уже делаем различные радиоуправляемые модели, но это пока так, игрушки… А как операторы видят, куда лететь?

— На каждом БПЛА стоят мини-камеры, но не плёночные, а так называемые цифровые. Камера передаёт электронный сигнал на такой специальный экран, который называется монитор… Подождите, телевидение ведь уже изобретено, и даже первые телевизионные приёмники выпускаются в США, насколько я знаю. БПЛА, по-сути, используют тот же принцип.

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал Жуков. — Здесь инженеры нужны. Но перспективы я, кажется, уловил. Они потрясающие.

— Вы даже не представляете, насколько, — подтвердил Максим. — Но БПЛА — отдельная тема и тоже не быстрая. Она напрямую связана с развитием электроники, это у нас есть в долгосрочном плане развития страны… Давайте вернёмся к средствам индивидуальной защиты.

— Давайте, — кивнул Сталин.

— Прямо сейчас можно довольно быстро наладить производство бронежилетов из кевлара, — сказал Максим. — В моей реальности его изобретут только через двадцать лет, в США. Мы сделаем это раньше и здесь, у нас. Бронежилеты из кевлара относительно лёгкие и хорошо защищают от пуль и осколков.

— Лёгкие — это сколько в килограммах? — поинтересовался Жуков.

— Зависит от степени защиты, их разные можно делать. Если брать средний уровень защиты — от всех видов пистолетного, винтовочного и даже пулемётного огня, а также осколков гранат, то порядка пяти-шести килограмм.

— И впрямь не очень много, — сказал Берия. — Даже я смогу носить.

Присутствующие засмеялись.

— Все смогут, — сказал Максим. — Но для высшего руководства или охраны можно сделать облегчённые, скрытого ношения, под одежду. До трёх килограмм. Гарантированно защитят от пистолетной пули и ножа.

Там, в будущем, Максиму никогда не приходилось выступать перед людьми, облечёнными настоящей государственной властью. А здесь пришлось, и уже не в первый раз.

Больше того.

Всё складывалось таким образом, что такие выступления будут повторяться всё чаще и чаще.

И ещё больше того.

Он сам становится облечённым настоящей государственной властью человеком.

Со всеми вытекающими последствиями.

Он никогда раньше не задумывался о том, какой из него оратор. Молчуном его называть было нельзя, Максим любил поговорить. Особенно в хорошей компании и когда есть о чём.

Но нынешние разговоры со Сталиным и другими руководителями государства носили совершенно иной характер.

Нужно было не только убеждать этих, привыкших к интригам властных людей в своей правоте, но и быть осторожным.

Не давить авторитетом человека, которому известно будущее.

Скромность и обаяние.

Обаяние и скромность.

Ну и, конечно, логика, знания, преданность стране, партии, народу и лично товарищу Сталину.

Последнее — особенно важно, Максим это быстро понял.

Этот человек, нарком обороны Иосиф Виссарионович Сталин, правил страной жёстко. С точки зрения Максима, рождённого и воспитанного в совсем другое время, иногда излишне жёстко.

Но эта точка зрения сейчас не имела значения, и Максим сей факт прекрасно осознавал.

Почему не имела?

Потому что со своим уставом в чужой монастырь не суются.

Хочешь, чтобы твой устав приняли или хотя бы изменили собственный так, как ты считаешь нужным?

Создай соответствующие условия.

Долго, трудно, шаг за шагом. И не спеши судить, а старайся понять. Понять и подстроиться. Не принцип бокса, где ударом отвечают на удар, а принцип дзюдо. Используй силу противника. Поддаваясь, побеждай.

Сталин не только жёсткий и даже жестокий руководитель. Он умный и знающий человек с великолепной памятью и прекрасно развитыми аналитическими способностями.

Человек, который умеет рассчитывать свою политику на несколько ходов вперёд и видит цель лучше других. А цель у него, несомненно, одна. Построение социализма в СССР. Но сначала, конечно, победа над фашизмом. Это главное.

Отсюда и нужно исходить. Если Сталин убедится, что Максим не претендует на высшую роль в государстве, но готов всемерно помогать ему, Сталину, достигать заявленных целей, то цены Максиму не будет. А значит, его собственная жизнь и жизнь его семьи будут защищены в это непростое время самым надёжным образом.

Конечно, при условии, что и сам Иосиф Виссарионович проживёт гораздо дольше, чем в его реальности.

Ну, уж об этом он позаботится.

Кстати, о высшей роли. Она ему, действительно, не нужна. По разным причинам. Во-первых, и это главное, он, как и все космонавты, командный игрок. Он готов выполнять самые ответственные задачи, но ставить их перед народом и страной и добиваться выполнения любыми методами, вплоть до самых жёстких и, чего греха таить, жестоких… Это вряд ли. Не тот характер и талант. Руководители такого класса, как Сталин, рождаются крайне редко, и он, Максим, точно не из них. По крайней мере, так он сейчас думает. А что будет дальше, одному Богу известно. Как там у Твардовского? «Буду ль жив ещё? Едва ли. Тут воюй, а не гадай». Значит, будем воевать. Что до медалей, то их у него уже достаточно.

Максим поймал себя на том, что пауза вышла немного длинной.

— Извините, — сказал он. — Задумался.

— Ничего, — кивнул Сталин. — Думать полезно. Вам есть ещё, что нам сказать?

— Пожалуй, есть. Я говорил о броне, но ничего не сказал о бомбах, снарядах и ракетах. Здесь тоже можно довольно быстро добиться поразительных результатов.

— Поразительных — от слова поразить? — скупо улыбнулся Жуков.

Максим засмеялся, он оценил каламбур.

— Именно так, Георгий Константинович, именно так. Поразить врага насмерть. Атомное или, как ещё можно сказать, ядерное оружие — страшная штука. По-настоящему страшная. Его будут называть оружием Судного Дня. Страны, которые им обладают, будут чувствовать себя практически абсолютно защищёнными, потому что напасть на такую страну — всё равно что совершить самоубийство. Опять же,