Мира - Тина Солнечная

— Терри, мы же не успеем подготовиться к приёму, — пыталась вразумить я мужчину.

— Не стоит так переживать, Нестор уже давно обо всем позаботился, а я позабочусь о тебе. Леннард с Мароном вчера никого не позвали, когда добрались до любимой жены, моя очередь… — продолжал покрывать меня поцелуями. Его руки нежно гладили моё тело, отправляя мурашки бегать бешеными стайками.

— Вальтер… — шептала я, делая последние попытки остановить эту сладостную муку, теплом разливающуюся по телу. Но мужчина меня уже не слушал, его губы обхватили мой сосок, нежно покусывая и посасывая. Его пальцы скользнули к внутренней поверхности бедра, а я выгнулась дугой от его касаний. Пальцы нежно, но стремительно поднимались выше к самому сокровенному. — Что же ты творишь…

— Наслаждаюсь любимой женщиной, — шептал в мой пупок Терри, продолжая покрывать поцелуями. Неожиданно резкое движение руками, подтягивающие меня за бедра ближе к мужу. — Я больше не могу ждать…

С этими словами он раздвинул мои ноги и упёр твёрдый член в мои сочащиеся влагой складочки. Они легко раздвинулись под его напором, впуская мужа внутрь.

— Да… — вскрикнула я, а муж хохотнул мне на ухо.

— А ты не хотела, — сказал он хриплым голосом. — Моя сладкая девочка…

Он двигался уверенными толчками, погружая свой ствол в меня на всю длину. Я впилась в его спину ногтями, оставляя на ней красные полосы, но мужчина темпа не сбавлял, вырывая из меня всё новые стоны.

Его рука легла на мою шею и томительно медленно последовала вниз. Её не сбивали размеренные толчки, а меня накрывали волны наслаждения от этого медленного путешествия. Вот она достигла груди, и я выгнулась, подставляясь под ласки, достигла пупка, сопровождаемая моими криками удовольствия. Накрыла мой лобок, легко отыскав клитор и, я выгнулась дугой, забыв как дышать. Терри так ловко играл пальцами, сводя меня с ума, что я потеряла связь с реальностью. Было уже всё равно день сегодня или ночь, скоро ли вечеринка. Имело значение только то, что он сейчас во мне, его руки на мне, огонь в его глазах и это тихое “люблю”, которое он шепчет на ушко, нежно его прикусывая. Мы достигли финала одновременно, наслаждаясь теплотой наших тел, близостью наших душ и нашей общей эйфорией. Я чувствовала, как его семя заполнило моё лоно. Как его руки укладывают моё уставшее от ласк тело на его грудь.

— Тише, не шевелись. Сейчас немного полежим вот так, и пойдём заниматься праздником. Побудь немного только моей… — шептал мой мужчина, а я едва могла различить его слова, но покорно лежала, наслаждаясь этой кратковременной идиллией.

А ведь у меня ещё столько голодных мужей ходит по дому, подумала я и не смогла сдержать улыбку.

Глава 19

Неи собирались на наш праздник на удивление без опозданий, поэтому стоять в дверях и приветствовать каждую пришлось всего лишь полчаса, а потом Нестор шепнул, что я могу потеряться на минут пятнадцать, чтобы перевести дух. Но не больше. Потому что сдерживать этих коров имею право только я. Я предупреждению вняла, и ровно через пятнадцать минут была в гостиной, заботливо украшенной моим мужем. Всё-таки он невероятно талантлив, думала я, рассматривая украшенный зал. Повсюду были вазоны с цветами, стены задрапированы тканью. Большой зал был наполнен столами с закусками и ни одного дивана, как я и просила. Устанут стоять — пусть едут домой. Знаю я, чем они на этих диванах любят заниматься. Брр, меня передернуло от воспоминаний. Нет, я не ханжа и люблю секс. С таким количеством мужей вообще невозможно его не любить, но чтоб вот так, при чужих людях и более того, с чужим мужем! Неи медленно циркулировали по комнатам, наслаждаясь вкусными закусками и потрясающими картинами Кира, которые Нес выторговал с боем, потому что мой блондин совершенно не хотел делиться своим творчеством ради этих ней. Но Нестор умудрился договориться с несговорчивым художником. Поэтому портреты беременной меня на разных сроках и детей за этот месяц жизни были всюду. И, насколько я не любила заниматься самолюбованием, оторваться от картин было сложно. Не знаю как, но Киру удавалось вложить в каждую картину частичку собственной души. Они будто были живые. Мой любимый гений. В центре комнаты стоял огромный трёхъярусный торт с фигурками наших крошек. Гостьи подходили к нему и непременно требовали себе розовые кусочки, фыркая на голубые. Ох уж эти заносчивые су… неи. Ничего, подрастёт мой рыжий сынок, и я посмотрю, как за ним неи толпами бегать будут. В ком, а в сыне Эвра сомневаться не приходилось.

— Поздравляю тебя, Мирослава. Теперь твой дом может стать одним из самых влиятельных. С таким количеством дочек, — подплыла ко мне Дана с полным бокалом шампанского. Я начала мысленно считать до десяти, пытаясь оставить голову трезвой и ясной.

— Спасибо, Дана, — изобразила улыбку я, отсалютовав бокалом.

— Неи, рада, что вы тут, — подошла с другой стороны Марцелла. Прямо сбор бывших, грустно подумалось мне, и я осушила бокал. Надо взять ещё, только подумала, а ко мне уже подошёл Вальтер с бокалом. Умница моя. — Спасибо, родной.

— Фу, как ты можешь так нежничать с ними. Они же… Хотя, этот сын Горданы. Ладно, это я могу понять, думаешь, она станет тебе помогать… — озвучила свой набор мыслей Дана. А я лишь уверилась в том, что против меня готовиться, если не заговор, то маленький бунт. Ну что ж…

Тем временем Вальтер не спешил уходить, нежно обняв меня со спины. Я слегка расслабила спину, облокачиваясь на него и благодаря за эту моральную поддержку, поглаживанием руки.

— Как тебе в такой странной семье, нер? — обратилась к нему Марцелла. Вальтер посмотрел на меня выжидательно, а я кивнула, позволяя ему говорить. Ещё вчера мы условились, что будем стараться соблюдать правила этого мира, не особо шокируя наших гостей. Внедрять новое надо постепенно, иначе эти курицы точно сожрут и не подавятся.

— Я рад, что оказался частью этой семьи, нея, — улыбнулся Вальтер, крепче меня обнимая.

— Мне приятно это слышать, — сказала подошедшая Гордана, я отсалютовала и ей.

— Я уверена, она заставила его такое сказать. Не представляю, как нужно воспитывать этого нера, чтобы с него вышел хоть какой-то толк. Помню его как совершенно невоспитанного, — фыркнула Дана.

— А я бы попробовала, жаль уже не смогу, — с ноткой грусти в голосе сказала Марцелла, а я вспомнила моего грустного, седого Тана