Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

А ощущает ли он то же самое от меня?

Сердце заколотилось ещё быстрее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. Если он чувствует меня так же… то он всё узнает. Увидит, что я вернулась из будущего. Поймёт всё. Мои собственные панические мысли закружились в голове, и я отчаянно попыталась их задавить.

Алькор заглянул в лицо, поймав мой бегающий взгляд.

— Чего ты боишься? — спросил он хрипло.

Надо было ответить хоть что-то, чтобы отвлечь, заглушить этот поток.

— Боюсь… что в отношениях теряю себя, — выпалила я, задыхаясь. — Забываю о своей свободе. А это всегда приводит к провалу. Я не могу… не могу быть с кем-то. — Ляпнула то, что первое пришло в голову и о чем я, правда, переживала.

Рейнер не ответил, но из хаоса его мыслей я выцепила одну чёткую, ясную фразу:

«Хорошо. Будешь свободной. А я просто буду рядом. И прослежу за этим».

И прежде чем я успела что-либо осмыслить, его губы снова нашли мои. Я ответила на поцелуй, проскользнув языком ему в рот и коснувшись пальцами его острой напряжённой скулы. Свободной рукой скользнула по торсу, размазывая стекающие капли по горячей коже. Но жгучее ощущение, что он сейчас не в себе, не давало покоя. Почему раньше он не вёл себя так? Что изменилось?

И в ответ на мой немой вопрос в голову ворвалась не мысль, а целый шквал его чувств. Яркая горечь и обрывочные образы: он совсем маленький играл вместе с Лукой.

«Лука принадлежит мне с детства. Вроде бы друг, но не имеет права сказать “нет”. Люди принадлежат мне. И я никогда не знаю, хотят ли они быть со мной по-настоящему». — Внутри разлилось отвращение Рейнера к самому себе. — «Ты была “предоставлена” мне отцом. И я боялся, что любое моё проявление чувств будет выглядеть как отвратительное принуждение, в котором ты не можешь отказать».

Весь вихрь его эмоций обрушился на меня разом: одиночество, неуверенность в самых близких, холодные, пустые связи, всегда смешанные с иерархией и властью. А потом — резкая, ясная перемена, как щелчок:

«А сейчас… я чувствую тебя целиком. И точно знаю, что ни к чему не принуждаю».

Мысль прозвучала в моей голове с такой чёткостью, будто он сказал это вслух. И в тот же миг я поняла, что дело не в ране и не в бреду, а в его настоящих чувствах, которые мы сейчас разделяли. Я, наконец, расслабилась в его руках, позволяя своему желанию ответить на желание Рейнера.

Глава 51

Элира

Проснувшись в полной темноте, я прошептала:

— Свет.

Портал послушно открылся, и первым, что я увидела перед собой, было лицо Рейнера с закрытыми глазами. Сердце дрогнуло. Без сознания? Схватилась за его плечо и тут же выдохнула, когда он резко проснулся:

— Ты чего? — сипло произнёс Алькор, приподнимаясь на локтях.

— Испугалась, что ты опять отключился. — Я потёрла рукой лицо и тут же скривилась от боли, резанувшей предплечье.

Рейнер поднялся и потянулся к сумке, лежавшей у нашего импровизированного ночлега из курток. Открыв её, порылся внутри, достал фляжку и протянул мне.

Сколько мы проспали, было непонятно, но, думаю, в пещере мы провели уже почти сутки. Воды осталось совсем немного, и я не решалась сделать глоток.

— Они уже скоро должны прийти, — Рейнер аккуратно пододвинул мою руку с фляжкой и дождался, пока я выпью.

От этого лёгкого прикосновения разом нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и внизу живота заныло. Нужно ли нам прояснять отношения? И что это вообще было, порыв страсти или теперь мы пара?

Рейнер уже поднялся на ноги и осторожно надел на себя одну из курток, стараясь не задеть рану. Потом выставил руки в стороны:

— Давай, смена, — скомандовал он.

Я закрыла портал с пустотой, который удерживала у входа даже во сне.

— Мир номер один, — отчеканил куратор, и новый портал открылся, забирая в себя скверну.

Поразительно, как быстро Рейнер освоился, теперь он настоящий маг, с радостью отметила я.

— Я точно сдам, — Алькор подошёл, сел рядом и нахмурился.

Не сразу поняв, о чём идёт речь, промолчала, и он продолжил:

— Этот дурацкий экзамен. Наконец я его сдам.

— Ну так это же хорошо.

Рейнер задержал на мне долгий, пристальный взгляд. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием источника. Свет, отражаясь от воды, прошёлся по лицу куратора неровными бликами, и внутрь меня проскользнули его страх и волнение.

— Мне бы не хотелось, чтобы после этого мы перестали общаться, — выдохнул он.

— А почему мы должны перестать? — потупилась я, делая вид, что не понимаю, куда он ведёт этот разговор, и пытаясь выиграть себе время, чтобы собраться с мыслями.

Что делать? Я не хочу никаких отношений, я боюсь. Что если опять сломаю свою жизнь, и всё из-за чего? Из-за любви? А кто вообще сказал, что у нас любовь? Ну слышим мысли друг друга, вот и сблизились, а остальное, так, биология.

— Лира, я не про обычное общение, — добавил Рейнер.

Я молчала.

— Я помню, что ты вчера сказала, и не посмею принуждать. — Он говорил тихо, будто боялся, что одно неосторожное слово разрушит всё, что между нами уже случилось. — Я ничего от тебя не потребую. Никогда. Но если ты позволишь… просто буду рядом, — добавил он после короткой паузы.

Несколько секунд я лихорадочно обдумывала его слова. С Мореном у меня не получилось. Сначала всё начиналось ярко и красиво, а потом он забрал мою свободу и стал полностью подавлять. А если такое повторится и в этой жизни?

Быстро посмотрела на Рейнера, который спокойно сидел рядом. Он, не привыкший просить и слышать отказы, сейчас действительно боялся, что я не останусь с ним. Я чувствовала его страх и переживание, и вместе с тем искренность. Он не будет заставлять. Если я захочу, он отпустит и не станет давить своим положением.

Могу ли я правда довериться ему? Не совершаю ли я одну и ту же ошибку дважды? Но ведь и я изменилась. Я действительно другая. И Рейнер — не Морен. Какой тогда смысл жить в страхе? Ведь я правда очень хочу ему поверить и не представляю, как после экзамена мы разойдёмся и станем друг другу чужими. Я хочу быть с ним! И могу хотя бы попробовать поверить ему и в этот раз не забывать о себе. Не сливаться, а идти рядом, помогая и поддерживая, но не растворяясь в нём.

Рейнер терпеливо ждал, давая мне время подумать.

— Я тоже не