Корректор - Сергей Чернов

— И какое вознаграждение ты хочешь? — после очень долгой паузы граф дозревает до толкового вопроса.

— Вы сами говорили о полутысяче золотых, которые пришлось бы оставить в столице. На самом деле о тамошних расценках я ничего не знаю. Вполне возможно, настоящая цена намного ниже. Но может случиться и так, что там вообще никто Диану не примет. Но особого значения для вас это не имеет.

— Почему? — Аманда опережает супруга, но он не возражает.

— Потому что Его сиятельство хотел получить за меня точно такой же выкуп. Мы просто обменяемся. Я лечу Диану, а граф ди Фаркан будет считать, что выкуп получен.

Мы договорились. Граф ещё сомневался, пока я не обрисовал ему заманчивые перспективы:

— Представьте, Ваше сиятельство. Диана взрослеет, вы выводите её в свет, и она немедленно получает прозвище «графиня-хромоножка» или «кривоножка». Рассчитывать после этого на выгодную партию вы не сможете. Отдадите замуж в какую-то из вассальных семей. Но это ещё не самое страшное.

Сделал зловещую паузу, нагнетать тоже надо уметь.

— Девочка получит сильнейший моральный удар. Демоны его знают, к чему это приведёт. Станет считать себя неполноценной, начнёт обвинять вас в том, что вы ничего не сделали, чтобы исправить. Вспомнит меня, который предлагал вам выровнять ей ножку. Вспоминать будет каждый раз, когда ей придётся пропускать какие-то танцы, которые обнаруживают её хромоту. Ей придётся привыкать к роли убогой.

В глазах графини уже плещется ужас. Так что насчёт Дианы можно не беспокоиться. Аманда не слезет с графа, пока он не примет все мои условия.

Глава 21

Возвращение

Усадьба Фарканов.

Двенадцатый день гостевого плена.

Поздний вечер.

— Всё. Теперь спи, — вынырнув из Тени, отдаю Диане команду.

Девочку очень покладистой не назовёшь. Чересчур жизнерадостная. На любую просьбу или команду она может показать язык и захихикать. Но если подкрепить приказ, как я сейчас, то деваться ей некуда. Лёгкая стимуляция центров торможения в мозгу — и дело в шляпе.

За спиной встают взволнованные родители, хотя просил их близко не подходить и под руку не лезть. Ладно, всё кончилось, уже можно.

— Ну что, Стэн, что? — хотя бы шепчет, а не голосит на всю комнату графиня.

— Да в порядке всё, — отмахиваюсь. — Давайте дежурную служанку, и пусть они меняются всю ночь. Вставать девочке нельзя. Захочет пи-пи, пусть на руках относят.

Повторяюсь. Всё давно обговорено. Приходится — родители Дианы на период её лечения стали какими-то совсем бестолковыми. Само-то лечение длилось всего четверть часа, это подготовка съела кучу времени и сил. Гипса-то, о котором тоскует предок, у нас нет. Это такой, быстротвердеющий материал. Им очень удобно фиксировать сломанные кости.

Для Дианы выточили что-то вроде поножей, только не пару, а на одну левую ногу. Та ещё задачка для плотника была. Собственно, здешний и не взялся, граф привёз из города мастера. Деревянная накладка в обхват, снабжённая ремешками для фиксации. Моё требование было простым и трудноисполнимым: шина должна лечь на большую берцовую кость идеально. Главное затруднение: на уже выпрямленную кость, поэтому примерка была невозможной.

Мастер почесал затылок, затем два раза сплюнул и сделал поножи парой. Правую часть на здоровую ножку примерял, а левую выточил по образцу. Пару костылей ещё сладил.

Больше всех, разумеется, истомилась Диана. Ей пришлось целых два дня — о небо, что за ужас! — куковать рядом с нами. Всё время порывалась убежать, хоть на цепь сажай. Проблему неожиданно решили костыли, от которых девочка пришла в неописуемый восторг и тут же принялась на них скакать. При этом постоянно путала ногу, которой нельзя пользоваться.

Ещё я очень опасался ошибиться с вырезом сегмента кости. Пока предок не дал мне воображаемый подзатыльник: «Балбес! Просто вырежешь костную мозоль, которая заполнила стык». После этого я уже сам хлопнул себя по лбу.

Так и сделал. Две энергетические плоскости изогнул и замкнул вне кости. После этого выкачал жизненную энергию, как бы умертвив ткани. И заклинание Юхана, удаляющее лишнее. Далее выпрямление, стыковка и в завершение заживляющий точечный импульс. При этом в малой берцовой кости возникает напряжение, а Диана хмурится. Но это ненадолго, та же самая процедура — и можно аккуратно и надёжно фиксировать.

Честно говоря, хоть и сочувствую Диане и её родителям, главный мотив всё же в том, чтобы научиться новому. Теперь умею делать ещё и вот так.

Спать ложусь с чувством исполненного долга. Всё ещё может пойти кувырком, если Диана и её родители приложат к этому героические, но идиотские усилия. Не уследишь за девочкой — она скинет доспех с ноги и куда-нибудь помчится. Недалеко, потому что её тут же скосит болевой шок, но кости снова разойдутся в стороны.

Но моя главная работа закончена. Ещё дня три проследить, а затем можно махнуть рукой. Там уже девочка сама привыкнет беречь ногу. Ещё целых три дня. После этого костыли можно отбросить, а доспех придётся с недельку-две поносить. Перестраховка, но лучше перебдеть, как говорит мой предок.

13 день гостевого плена.

За завтраком Диана с энтузиазмом наворачивает творог, на что родители смотрят с изумлением. Ела она его и раньше, но кое-как. Предок говорит, в молочных продуктах много кальция, нужного для костей.

«Можно порекомендовать истолочь яичную скорлупу в порошок…» — предок плохого не посоветует, потому говорю вслух.

— Зачем?

Мне не то что не доверяют, а не понимают. И как объяснить, когда я сам плохо представляю, что такое кальций и с чем его едят?

— Нужно для быстрого сращивания костей, — ограничиваюсь туманным объяснением.

После завтрака и осмотра Дианы иду фехтовать. Ловлю себя на том, что мне становится скучно. Нет, занимаюсь-то я с привычным усердием, только появилось и усиливается ощущение, что я загостился. Домой хочу. Настолько, что появляется досада и раздражение. Появляется, выплёскивается наружу и достаётся ни в чём неповинному Кроксу, который — и без того проигрывающий — отлетает от лихого удара ногой в грудь.

Ошеломлённый, встаёт кое-как — классическая школа фехтования такому не учит. А я просто не смог удержаться, уж больно соблазнительно он открылся.

— Стэн, ты прямо на глазах растёшь, — Крокс потирает ушибленную грудь после моих не очень искренних извинений.

Во время обеда высказываю своё пожелание.