Шестой разряд 2: 90-е - Андрей Вершинин

— Сейчас другой масштаб, — сказал Марченко.

— Другой. Но принцип тот же. — Краснов смотрел на него. — Марченко. Что вам нужно от меня?

— Ничего конкретного, — сказал Марченко. — Хотел, чтобы вы были в курсе. И — слышать, как вы думаете об этом. У вас опыт кризиса изнутри. У меня нет.

Это была прямая формулировка. Краснов оценил.

— Хорошо. Вот как я думаю. — Краснов сложил руки. — Первое: конвейер не останавливать. Ни при каких условиях, пока есть хоть какой-то спрос. Простой дороже падения продаж — людей теряешь, технологическую цепочку теряешь, потом восстанавливать долго.

— Понял.

— Второе: поставщики. Переговоры сейчас, не когда прижмёт. Зафиксировать цены на квартал. Те, кто согласится — хорошие партнёры. Те, кто нет — смотрим на замену.

— Власов, — сказал Марченко.

— Уже список готовлю, — сказал Власов.

— Третье, — продолжал Краснов. — Люди. В кризис первая реакция — сокращения. Я вам не советую этого. Сокращения дают экономию сейчас и проблемы потом — когда кризис кончится, хороших людей уже нет, новых надо учить. — Он помолчал. — Мы в девяносто восьмом не сокращали. Держали всех, кого могли. Это правильное решение.

— Затраты на персонал не снижать?

— Снижать можно — премии, командировки, представительские. Основную зарплату — не трогать. Это граница.

Марченко записывал.

— Четвёртое, — сказал Краснов. — Фонд. Фонд блокирует любое решение, которое разрушает производственную систему — сокращение службы контроля, смену ключевых мастеров. Это действует в кризис в первую очередь. Инвестор может захотеть оптимизировать. Пусть знает заранее.

— Я поговорю с инвестором, — сказал Марченко.

— Поговорите. Спокойно, не как предупреждение — как информацию. Они взрослые люди, понимают, на что подписались.

Марченко кивнул.

Они ещё немного говорили — про конкретные цифры, про сценарии. Власов показывал расчёты. Краснов смотрел, иногда комментировал.

Потом встал.

— Марченко.

— Да.

— Вы справитесь.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы не паникуете. — Краснов надел пальто. — В кризис главное — не паниковать. Всё остальное решается.

— Я стараюсь, — сказал Марченко.

— Видно.

Краснов вышел.

В цех три он зашёл после — просто зашёл, по привычке.

Рашидов был у второго участка. Денисов работал — уже уверенно, движения отработанные. Два или три незнакомых лица — новые, Краснов не знал.

Завод шёл третьей сменой. Конвейер не останавливался.

Рашидов увидел Краснова. Подошёл.

— Про кризис слышал, — сказал Рашидов.

— Все слышали.

— Как?

— Нормально. — Краснов смотрел на цех. — Будет трудно. Но конвейер идёт.

— Идёт, — сказал Рашидов.

— Как люди?

— Нервничают. Слышат про кризис, спрашивают — будут ли сокращения.

— Что говоришь?

— Говорю: конвейер идёт — значит, нормально. — Рашидов помолчал. — Это работает. Пока слышат станки — верят.

— Правильно говоришь.

— Я знаю. — Рашидов смотрел на участок. — Витёк. В девяносто восьмом — ты тогда тоже так говорил? Конвейер идёт — нормально?

— Примерно. — Краснов думал. — Я говорил: нам нужно три месяца. Потом будет лучше.

— И было?

— Было.

— Сейчас скажешь то же самое?

— Сейчас — не три месяца. Года два. — Краснов смотрел на цех. — Но суть та же.

Рашидов кивнул.

— Скажу людям, — сказал он.

— Скажи. Только честно — что два года, а не три месяца.

— Я всегда честно.

— Знаю.

Краснов постоял ещё немного. Смотрел на цех — станки, люди, стружка, свет. Denisов поднял голову, увидел Краснова, кивнул. Краснов кивнул в ответ.

Всё на месте.

Он вышел.

Глава 37

Денисов читал про биткоин в обеденный перерыв.

Январь две тысячи девятого, понедельник. Он сидел в комнате отдыха цеха три с бутербродом и телефоном. Телефон был новый — в прошлом году купил, первый нормальный, с интернетом. Читал разное — новости, форумы, технические статьи. Сегодня наткнулся на форум, где обсуждали что-то странное.

Биткоин.

Он читал пятнадцать минут, потом ещё десять. Потом пошёл искать Горшкова.

Горшков сидел в курилке, один. Денисов показал ему телефон.

— Читай.

Горшков читал. Медленно, шевелил губами на сложных местах.

— Это деньги? — спросил он наконец.

— Типа того. Цифровые.

— Бумажки нет?

— Нет.

— А как?

— В компьютере. В сети. Математика такая — никто не может подделать, потому что вся сеть проверяет.

Горшков смотрел на него.

— Это как ваучеры?

Денисов задумался.

— Немного похоже, — сказал он. — Ваучеры тоже были непонятно что поначалу. Бумажка с номиналом, которую можно было обменять на акции или продать. — Он помолчал. — Только биткоин ещё непонятнее. Его вообще нельзя потрогать.

— И сколько стоит?

— Сейчас — почти ничего. Несколько центов за штуку.

— А будет?

— Не знаю. Может, ничего. Может, много. — Денисов убрал телефон. — На форуме люди покупают. Говорят, что это будущее денег.

Горшков молчал. Смотрел в пол, думал.

— Если купить тысячу штук по несколько центов, — сказал он наконец, — это сколько?

— Рублей пятьсот, может. Зависит от курса.

— Пятьсот рублей.

— Пятьсот.

Горшков поднял голову.

— Слушай. — Он говорил медленно, как человек, который думает вслух. — В девяносто втором я не купил ваучеры — маленький был, не понимал. Отец не купил — не верил. Потом жалел. — Пауза. — Здесь — пятьсот рублей. Это не деньги.

— Не деньги, — согласился Денисов.

— Если пропадёт — ничего. Если не пропадёт — посмотрим. — Горшков встал. — Ты умеешь купить?

— Разберусь.

— Тогда давай сделаем вот что. — Горшков говорил уже решительно. — Я скажу ребятам в цехе. Кто хочет — скидываемся по тысяче рублей. Ты покупаешь, кошелёк делаешь. Держим вместе.

— А если потеряем?

— По тысяче потеряем. — Горшков пожал плечами. — Это не страшно.

Денисов думал.

— Хорошо, — сказал он. — Поговори с ребятами.

Горшков говорил три дня.

Не агитировал — просто рассказывал. Тем, кто спрашивал что нового, кто сидел рядом за обедом, кто курил в курилке. Реакции были разные.

Семёныч сказал сразу:

— Нет.

— Почему?

— Потому что не понимаю. Я не покупаю то, чего не понимаю.

— Пятьсот рублей, Семёныч.

— Нет. — Семёныч докурил. — Лучше на пиво потрачу. Пиво понимаю.

Зайцев спросил осторожно: