Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

разумеется. Артель же «Игрушка» существовала с незапамятных времен, но в шестьдесят первом закрылась. Видно, у кого-то сохранилась печать. Они проверят.

— И доложите! — строго сказала Лиса.

Непременно доложат, непременно…

И трех часов не прошло, как злоумышленник отыскался. Им оказался ученик восьмого класса Игорь Х., сын главного врача районной больницы. Хотел собрать деньги на двигатель, собрать и построить самолет, как у Можайского, но только лучше.

Что они будут делать с правонарушителем, уж и не знаем, но народ огорчился. Игорь выдал все деньги, насчитали триста тридцать шесть рублей, значит, купились на уловку более ста человек.

Пришлось организовать интервью для районной газеты «Путь к коммунизму». Брал интервью сам Павел Пахтюженский, главный редактор. В интервью девочки заявили, что по окончании съёмки будет организована встреча творческого коллектива с жителями Каборановского района. Под открытым небом, на местном стадионе. Приглашаются все. Будет ли выступать Высоцкий? Если съёмки пройдут успешно, то обязательно будет. О сроках сообщат дополнительно, читайте «Путь к коммунизму».

Признаться, я немного завидовал. Нет, жаловаться на отсутствие внимания я не могу, но здесь, в Каборановске, я мелкая птичка в сравнении с орлом — Высоцким. Чижик.

Ну и ладно. Чижики тоже нужны.

Глава 14

Сегодня праздник у ребят!

19 июня 1979 года, вторник

— Да я вот этими глазами видел! Собственными! Две мокрицы, с кошку! Ну, почти! Выползли из-за того угла, усиками так в сторону, туда-сюда, туда-сюда, и — уползли.

— Неестественной величины мокрицы-то? — спросил Гайдамаков, оператор фильма.

— Я же говорю — с кошку. Небольшую такую, — Миханев, электрик, показал руками. Как рыбак.

— И куда ж уползли?

— В темноту, куда ж ещё. Они, значит, туда. А я обратно.

— Мокриц испугался?

— Если тут такие мокрицы, то, может, и тарантулы водятся, с собаку? А хоть и мокрицы. Да, испугался. Всякий смел, пока не видел, а вот выскочит, вот выползет она — я бы посмотрел на вас. Издалека только.

Но и Миханев, и Гайдамаков, и остальные из операторской группы медленно, но неуклонно продвигались вниз, в глубины подвалов. Хотя съёмка намеченных сцен не казалась столь уж хорошей идеей.

Для съёмки требуется свет, много света, это понятно. И потому даже солнечным днём используют мощные и яркие прожектора. Тени убрать, контраст ослабить, это целая наука — освещение цели.

А вот в сумерках, во тьме… Если в кино показывают партизан, сидящих ночью в лесу у костра, будьте уверены — сидят они днём, в павильоне, подсвеченные многокиловаттными лампами, иногда — накаливания, а иногда — электро-дуговыми, с угольными электродами. Энергии им нужно много, из обыкновенной розетки не запитаешь, но в павильоне — любой каприз, на то он и павильон.

Здесь, в Замке, тоже с электроэнергией порядок. Ещё в стародавние времена не поскупились, в дореволюционные. Но в подвал нужно было тянуть кабели, позволяющие подключать мощные лампы, и это было делом Миханева. А он испугался мокриц.

Меня попросили оценить состояние Миханева — нет ли белой горячки?

Нет. Белой горячки нет. Однозначно.

Тогда что?

Ну, мало ли что. Всякое бывает. Фантазия разыгралась. Или игра теней. Или кошки, да-да, обыкновенные кошки. Не знаю. Но не белая горячка.

И вот теперь вся операторская группа составляет компанию электрику. Вместе, оно и не страшно. И я заодно со всеми.

Дошли до колодца, стали расставлять аппаратуру. Дело это долгое, непростое, лишние люди не приветствуются, и я вернулся наверх.

Свои заботы у меня. Не тяжелые, скорее, приятные, но — заботы.

Еду в пионерский лагерь «Искра», соседнего, Березовского района. Двадцать пять километров, для «Дровосека» пустяк. Хотя дождик немного и подмочил дорогу.

Ми и Фа остались в Сосновке, с бабушками. В пионерлагерь их брать не стоит — и утомительно для них, и велика разница в возрасте.

Успеется.

И вот я еду из Каборановска просёлочной дорогой, вокруг благолепие, всё цветёт и растёт, природа дождиком умылась и посвежела, птички летают, бабочки порхают, мотор работает тихо и ровно, что ещё нужно?

В пионерском лагере приняли меня на ура. Накормили с дороги, показали Ленинскую комнату, лагерную библиотечку, а потом, когда у ребятишек закончился тихий час, началась встреча с чемпионом. Чемпион — это я. На скамейках у эстрады расселись три сотни детей, да ещё персонал. Интересно же: настоящий живой Чижик. Бывал за границей, играл с Фишером!

Я не подвёл.

Рассказывал не столько о шахматах, столько о разных городах и странах. Ведь интересно: как живут, где живут, это вам не «Клуб кинопутешественников», тут человек не по телевизору был в Америке, его спросить можно.

И спрашивали.

По мере сил отвечал. Не скрывал, что за дни, что я был за рубежом, можно увидеть лишь то, что мне хотят показать. Витрину Америки, витрину Франции, витрину Великобритании. А на витрине как?

— А на витрине, — поднял руку пионер, — всё красиво, и всё неправда.

Персонал, особенно педагогический, одобрительно закивал: правильно думает пионер.

— Взять хоть наш гастроном, — продолжил пионер. — На витрине колбасы, окорока, персики-винограды, а внутри народ смотрит, а колбасы-то нет. И персиков нет, и винограда. Из картона продукты на витрине.

Персонал заволновался.

— А какой же ей быть, витринной колбасе? — удивился я. — Настоящие продукты следует хранить в холодильных шкафах и специальных холодильных витринах. А в тех, что на улицу глядят — только муляжи. Иначе испортится, а это не по-хозяйски.

— Все равно её нет, колбасы, — набычился пионер.

— Правда? Вот ты, ты когда ел колбасу в последний раз?

— Я?

— Сегодня на обед сардельки были, — зашумели остальные.

— Ну, сардельки — это не совсем колбаса, — перешел в защиту пионер.

— Колбасное изделие, — сказал я. — Термически обработанное, то есть сваренное перед едой. То, что нужно. В Америке любят сардельки, а ещё больше — сосиски. Прямо на улице продают: сосиска в тесте, смазанная горчицей или кетчупом. Называется «Хот дог».

Стали спрашивать, что такое кетчуп, и почему хот дог.

Объяснил.

И стал рассказывать о причудах повседневной жизни американцев. О кинотеатрах, в которых смотрят кино прямо из автомобилей. О самих автомобилях, без которых американцу и жизнь не мила, о толстых, в тридцать страниц, газетах, о мыльных операх, о симфонических оркестрах в небольших городах, о школьных библиотеках, где ученикам выдают учебники — бесплатно. А потом забирают.

— А книги в Америке продаются?

— Продаются. Дорого.

— А наши книги есть? Советские? Или хотя бы дореволюционные?

— Есть, но мало. Скажите, кто из вас читал «Приключения Тома Сойера»?

Подняли руки все. Или почти все.

— А о Фениморе Купере слышали?

— Конечно. Следопыт и