"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

какой-то — и на ВАРЗе стали делать трамваи. Паршивые (как и почти вся остальная продукция Ленинградских заводов), но «свои» — а лично Вере очень не нравилось то, что ВАРЗ очень много нужных ей для химии ресурсов отъедал, производя очень плохую продукцию. А вот в Череповце завод, переведенный, понятное дело, под управление НТК, приступил к производству чего-то уже весьма приличного.

Очень приличного, даже внешне: Вера накорябала тамошним инженерам (не приехавшим из Ленинграда, а молодым выпускникам МИИТа) что-то, напоминающее бегавшие «в ее старости» по Москве чешские трамваи Т3, а все остальное профессиональные «железнодорожники» разработали сами. Ну и сама Вера к изготовлению этих трамваев руку приложила: впервые в советских трамваях появились мягкие сиденья, обитые изготовленным из полипропиленового волокна «ковровым покрытием» (и Вера больше всего сил потратила на разработку красителей для полипропилена, препятствующих его горению), стенки трамвая изнутри покрывались принципиально негорючим пластиком, а в вагонах даже кондиционеры были установлены!

Но на самом деле такая «забота о пассажирах» объяснялась довольно просто: негорючую обивку Вера разрабатывала главным образом для самолетов, а кондиционеры — для установки в боевые бронированные машины (включая танки). Потому что если пассажир в трамвае вспотеет, то ничего страшного не произойдет — в конце концов пассажир и выйти может чтобы проветриться, а вот сидеть в танке при температуре под полсотни градусов вредно для здоровья и даже для жизни…

Но после получения высокой награды у Веры вдруг возникла новая работенка: четырнадцатого марта на горно-химическом комбинате был подключен к общей сети новый атомный реактор, обеспечивающий выработку ста двадцати мегаватт электричества. Хороший реактор, правда КПД всей установки едва достигал двадцати пяти процентов — но это вообще практически никого не волновало, ведь основным его назначением была наработка плутония. И плутоний нарабатывался, из слегка так обогащенного до полутора процентов урана — но кроме плутония реактор «нарабатывал» и углерод-14, который, как известно, окружающим здоровья отнюдь не прибавляет. И Вера сразу же приступила к отработке технологии разделения изотопов уже углерода.

Вообще-то она это особо серьезной проблемой не считала и как разделять эти изотопы, она знала неплохо. То есть знала, как их разделять в лаборатории, работая с образцами весом миллиграммов по сто — а вот как эту же процедуру проводить в промышленных масштабах, предстояло еще придумать. Так что сначала она послала в Красноярск двух своих аспирантов, те привезли ей небольшой образец извлеченного из реактора графита. Из самого первого еще реактора извлеченного, не из энергетического, а из того, на котором плутоний для первой бомбы был произведен — так что искомого углерода в образце уже накопилось довольно приличное количество. После этого Вера этим аспирантам продемонстрировала «более высокую химическую активность радиоактивного углерода», за первую же итерацию сократив количество «гадости» в образце в двадцать раз, а затем торжественно им объявила:

— Итак, молодые люди, вы уже и сами, я надеюсь, заметили, что радиоактивный изотоп извлечь довольно легко. То есть довольно легко получить углерод, в котором этого изотопа становится в двадцать раз меньше, чем в исходном образце. И у нас остаются только две мелкие проблемы: первая заключается в том, что обедненного гадостью углерода у нас получается лишь половина от исходного объема, а вторая проблема заключается в том, что я вообще пока не представляю, как получить углерод, в котором четырнадцатый изотоп составлял бы процентов хотя бы девяносто.

— Но ведь если реакцию провести несколько раз…

— Поэтому-то вы и стали у меня аспирантами, раз головы у вас еще думать не разучились. Вот когда вы поставленные проблемы решите — а размер проблемы весьма велик, ведь переработать нам предстоит десятки, если не сотни тонн такого графита — то вряд ли вы сможете получить степень кандидата наук. Придется вам сразу в доктора перепрыгнуть, причем, я сильно подозреваю, в процессе этого перепрыгивания вы еще будете позвякивать повешенными вам на грудь орденами. Многочисленными орденами, хочу особо отметить. Так вот, отдельно хочу предупредить: радиация организмам не полезна, так что если кто желает детьми обзавестись… именно поэтому девушек в вашей группе не будет, а вот вам вопросами деторождения нужно будет заниматься не раньше, чем через три месяца после прекращения близкого знакомства с этим углеродом.

— Тогда вопрос, Вера Андреевна, а куда четырнадцатый девать после того, как мы его изолируем?

— Правильный вопрос, но ответ на него несложный. Откуда четырнадцатый берется, вы в курсе?

— Ну… да. Мы же все подписки давали.

— Вот и отлично. Берем четырнадцатый, помещаем его туда же, откуда он взялся — и получаем пятнадцатый, который через пару секунд превращается в простой азот. Есть, конечно, вероятность, что мы получим шестнадцатый — но и он, даже если станет шестнадцатым азотом, вероятность чего составляет лишь один процент вероятности, через десяток секунд превратится в обычный кислород. Но это уже будет не вашей заботой, от вас мне нужно получить максимально чистый четырнадцатый углерод…

— Понятно, только один вопрос: а мы успеем? Нам же в аспирантуре всего два года учиться осталось.

— Куда вы денетесь? Есть подозрение, что эти графитовые реакторы еще лет двадцать работать будут без остановки, а то и пятьдесят, так что вас никто не торопит. То есть сделаете быстрее — будете молодцами, а еще будете руководителями профильных институтов. Потому что там, я думаю, одним углеродом дело не обойдется…

— А что у нас будет следующим? Ну, после углерода.

— Мальчик, ты кого спрашиваешь? Нынешние ректоры всего-то меньше пяти лет работают, и что там может получиться, никто вообще не знает. Так что… да, пока ваши дети школу не закончат, изучать, что еще в реакторах возникает, я вам запрещаю. Вопросы есть?

— Есть. А ордена нам какие вешать будут?

— Если вы мне предоставите углерод с чистотой в две девятки, то ордена Ленина я вам выдам…

— Молодые люди, — подтвердила Верины слова зашедшая в этот момент на кафедру Саша Новосёлова, — я не знаю, что она от вас хочет получить, но если она обещает какую-то награду, то вы ее точно получите. Я по себе знаю, хотя поначалу на ее обещания и внимания не обращала…

С Лаврентием Павловичем Вера после той встречи в Кремле вообще не пересекалась никак: сосед дома если и появлялся, то лишь поздней ночью, а большую часть времени вообще проводил в командировках. По решению ГКО мало того, что всех пограничников передали в КГБ, так еще и всю западную границу теперь прикрывать