Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Вон у ангаров Серегин крутится. Он грузит зеркала на самый большой и выносливый наш гравилет. На нем и отправляйтесь.

Они пошли к поставленным в рядок гравилетам. Ростик поискал глазами летающую лодку с зеркалами на хребте и нашел. Около нее действительно крутился Серегин с кем-то, отличающимся очень уж мощной фигурой. Ким понял удивление на лице Роста и мельком шепнул:

— Правильно видишь, лейтенант. Это Коромысло. Без него эти стекляшки так высоко мы бы не забросили.

«Высоко», без сомнения, означало верхнюю часть гравилета. Прикинув что к чему, Ростик подивился:

— И как это нам удалось, когда мы их воровали, без всякого Коромысла?

— Темно было, — хохотнул Ким. — Если бы хоть чуть-чуть света хватило, не смогли бы… А вообще-то это же наши параболоиды, они на полста кило тяжелее, как раз на те самые, которые мы бы не вытянули.

— Пожалуй.

Рост рассчитывал, что Коромысло полетит с ними, но силача не отпустил Серегин и имел на то основания.

— Крутить котел я найду кого-нибудь. А кто тут погрузкой-разгрузкой будет заниматься? Нет, ты мне сначала или подъемник предложи, или Коромысло оставляй в покое. И то, даже если подъемник будет, я еще подумаю.

Посмеялись и полетели. В полете неожиданно выяснилось, что Сапаров два раза уже пытался по приказу Каратаева доставить зеркала в Одессу. Оба раза он использовал один из грузовиков, которыми в свое время возили торф. И ничего не вышло, потому что на неровностях почвы, на уклонах и кочках машину так трясло, что первый раз проехали тридцать километров, а второй раз чуть-чуть зашли за Чужой — и все, зеркала оказались разбиты.

— Водителя нужно было взять потолковее, — посоветовал Сапарову Ким.

— Взяли Черноброва, говорили — опытный, опытный… А ему только чурки возить.

Ростик, который сидел за стрелка, вспомнил Черноброва, когда с ним вместе он проводил первые в Полдневье разведки за пределами периметра Боловска.

— Ты можешь лучше, Сапаров? — В кабине летающей лодки установилась тишина. — А раз не можешь, то права критиковать не имеешь.

Мурат, который сидел на втором пилотском месте, попытался обернуться, чтобы посмотреть на Ростика. Но не смог из-за доспехов.

— Ну и характер у вас, Гринев. Мне говорили в Белом доме, что… — он помолчал, — не сахарный, но чтобы такой!

— Какой такой? — переспросил Ким ласково, словно сунул под язык ложку меда. Рост знал эту интонацию. Обычно она ни к чему хорошему не приводила. — Ты договаривай, если начал. И кто это в Белом доме такой информированный? Может, Каратаев? — Он блеснул глазами, повернув голову, так что даже Ростик поежился. — Так знай, мальчишка, заслужить ругань этого идиота, о котором по городу легенды ходят, — нетрудно. Он о собственной матери ни разу, наверное, доброго слова не сказал. Но чтобы он так на кого-то ополчился, как на Рост… на лейтенанта Гринева, — это еще нужно заслужить. И тебе, парень, по-моему, это вряд ли удастся, уж очень ты… хорошо разбираешься, кто у нас кто. Понимаешь?

— Я не понимаю, за что вы на меня так накинулись!

— Все, — сказал Рост устало. Он все понимал, но поделать ничего не мог. По крайней мере — пока. — Хватит. Брек.

— Я только объяснил салаге, что… — начал Ким.

— Брек! Ты все правильно сказал, теперь сделай передышку.

Остаток пути Рост пролетел, высматривая летучих китов, одновременно пытаясь узнать места, над которыми он некогда с тем же Кимом налетал, наверное, сотню часов. Но ничего не узнал, да и китов, к счастью, не обнаружилось. Впрочем, последнее следовало выяснить:

— Ким, а червяки на наших в последнее время нападали?

— Это в какое такое «последнее»?

— Не придирайся к словам, расскажи, что знаешь.

Ким вздохнул как-то очень по-ростиковски:

— Нападали. Однажды — доказано. Сам знаешь. Обкусанная корма, падение с большой высоты…

— А отбиться кому-то удалось? — спросил Мурат. Он вдруг почувствовал себя неуверенно, даже стал выглядывать в боковое пилотское окошко.

— Отбиться удалось в десяти случаях нападения, — довольно сухо уронил Ким. — Правда, это со слов пилотов, а у червяков, может, другое мнение, может, они и не нападали вовсе.

Росту показалось, что над морем, километрах в двадцати от Одессы, он различил большую стаю летающих прозрачных червяков, которые то садились на воду, то взлетали, роняя каскады брызг. По ним-то на таком расстоянии и определил непонятных зверюг… Но ему могло и показаться. Никто толком не знал, как тут в Полдневье образуется дождь, иногда он возникал, как те столбы капель, что заметил Рост, прямо из воздуха, на очень небольшой высоте, всего-то в три сотни метров.

Приземлились на площади с фонтаном, в котором — Рост заметил это еще издалека — плескалась вода. И выглядела она такой светлой, веселой и радостной, что определенно была проточной и пресной. Видимо, Казаринову удалось-таки восстановить старый, еще триффидами устроенный водопровод.

Встречали новоприбывших Казаринов и Борода. Бывшему главному инженеру полагалось по должности, все-таки именно ему, а не кому-то везли эти самые зеркала. А вот Борода стал вообще большим человеком в городе, кем-то вроде мэра или городского распорядителя. По этому поводу Ким даже сострил, что, мол, от Бороды он дорос до городского Головы, но никого это почему-то не развеселило. Может, местные и сами уже эту шутку затаскали?

А вот Дондика не оказалось. Он уже три дня как угнал в степь, наводил какой-то порядок среди местных фермеров, которых развелось столько, что их споры приходилось решать чаще, чем проблемы самой Одессы. Зато еды в городе было много, это чувствовалось по всему, но главное, конечно, по базару, который открыли в портовой стороне, у старых складов, примерно там, где когда-то Пестель устроил себе лабораторию.

Пестеля тоже не было. Его перевели еще год назад в поселения юго-западнее Одессы, где уже встречались деревья, похожие на те, из которых состоял лес дваров. Как сказал Казаринов, задание у него, как у бывшего биолога, было непростое — попытаться найти жизнеспособные саженцы, чтобы сделать свою рощу, дающую и топливо для антигравов, и кующуюся дельную древесину.

— Но только не очень-то у него выходит, — заключил Казаринов свое объяснение. — То ли из-за почвы, то ли климат у нас другой.

До того, как выключилось Солнце, они успели только разгрузить зеркала и перенесли их на площадь, где решили ставить эксперименты. Зато на следующее утро все закипело. Отлили из камня ажурные, тонкие, очень функциональные ложементы, причем Ростик поразился, как ловко, быстро и умело провернул эту операцию Казаринов. К полудню, когда каменное литье застыло, установили зеркала и попробовали раскалить металлические балки, оставшиеся тут еще с той