"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Мой отец родился после войны и умер до катастрофы. — Привел Чижов аргументы против теории главы общины.

— Жизнь других людей не более чем картинка в твоей голове. Может и нет никого, ни тебя, ни моей семьи, ни этих военных, ни уголовников. Это всё антураж, заставляющий меня сделать то, что предназначено свыше. — Предположил Роберт.

— Ого, шеф, тебя понесло. Я точно есть и моя семья тоже. А ты куда-то смещаешься в параллельные миры.

— Понимаешь, я стал чувствовать, что у нашей жизни есть режиссер, у которого есть приемы, которыми он заставляет нас играть определенные роли. Играешь не так — прилетает намек, продолжаешь играть не своё — прилетает наказание, упорствуешь дальше — смерть. А если понимаешь намеки и исправляешься, то респект тебе и уважуха. Если это принять, то получается, что наша жизнь не так серьезна, как нам кажется. Это спектакль, а не что-то экзистенциально важное.

— А ты, шеф, кого играешь? — Чижов еле сдерживал ехидную ухмылку.

— Себя. Там просто в сценарии уже прописана роль Роберта Мартенса, на которую я подписался, вот тяну её в меру своего таланта.

— Ох, шеф, никому не нужные философствования это всё. Вот еда, вот ночлег, вот твоя жизнь, выбирай в правильном порядке приоритеты и живи.

— Может быть в твоей роли именно так. В следующем акте ты будешь играть за кабана или зайца. Там точно будут такие же приоритеты.

У палатки раздались шаги.

— Что это? — Донесся вопрос Малыхина.

— Вода, хлеб, зеленая паста. — Ответил женский голос.

— Командир про пасту ничего не говорил.

— Передумал. Решил, что у них авитаминоз.

— Да-да, у нас авитаминоз. — Выкрикнул Чижов.

— Ладно, поставь на пороге, внутрь не заходи. — Приказал девушке Малыхин.

— Ладно.

У входа мелькнула тень и появился деревянный поднос с железным чайником, двумя деревянными чашками, двумя кусками хлеба и стеклянной баночкой с какой-то зеленой субстанцией внутри и одной плоской палочкой, выполняющей роль ложки.

— Забирайте. — Приказал Малыхин. — Пасту мажьте на хлеб. С непривычки она может показаться невкусной.

— Да, ладно, вытерпим. — Чижов схватил поднос. — Чай не баре.

Он первым делом понюхал пасту.

— Хм, странный запах, но съедобный. — Попробовал на язык. — Жирно, кисло и солено. — Оценил он доминирующие вкусовые ноты.

— Это травы на тюленьем жиру. Основная трава — щавель, остальных понемногу. Жир нужен для усвоения жирорастворимых витаминов. — Пояснил Малыхин.

— Ах вот оно что. — Чижов взялся активно намазывать пасту на кусок. — У меня как раз недостаток жирорастворимых витаминов. — Держи шеф, угощайся. — Передал банку с зеленой субстанцией.

Роберт сначала попробовал ее на вкус. Вкус щавеля пробивался через вкус жира и остальных компонентов. Странное сочетание, но люди могли прийти к нему чередой экспериментов. Намазал на хлеб и откусил. Вместе это было вкусно.

— Скажи, откуда у вас хлеб? — Спросил он Малыхина.

— Выращиваем. Только рожь и созревает за короткое лето. — Ответил Малыхин. — Нравится?

— Еще бы. Вкус прошлой жизни. — Роберт тщательно пережевывал хлеб, млея от удовольствия.

Они запили съеденный обед водой из чайника. Вымазали банку до стерильной чистоты пальцами. Чижов со скорбью посмотрел на ее чистое дно.

— Остановись мгновенье, ты прекрасно. — Выдал он с чувством. — У меня был гастрономический оргазм. Я чувствую, как витамины растворяются в жиру и всасываются через стенки желудка, наполняя меня силой и здоровьем.

— Ом-м-м. — Выдал Роберт мантру из практики занятий йогой.

— В принципе, если так тут будут кормить регулярно, то можно и устроиться на службу. — Чижов разомлел и подобрел после еды.

— Я думаю, своих кормят намного лучше и разнообразнее. Нам просто сделали одолжение, как гостям, пока не разобрались, кто мы такие есть на самом деле.

— Думаешь, могут и пулю в лоб, если не понравимся?

— Не думаю. Если не понравимся, скажут уходить подальше.

Ожидание вердикта затянулось на два часа. Видимо, командир лагеря связывался с командованием повыше, не обладая правомочием решать судьбу целой общины. Явился он не один, с женщиной в гражданской одежде, но по манере держаться и короткой стрижке, она точно являлась кем-то важным в структуре людей, имеющих вес. Роберт пытался понять по лицу командира, какие вести он принес, но тот ничем не выдал свое настроение. Возможно, его совершенно не волновала судьба чужой общины и он никак эмоционально не относился к тому, что собирался сказать.

— Это Лада, наш специалист по отбору и адаптации. — Представил командир женщину. — Информация о вам ушла в Архангельск. Высшее командование будет думать, что с вами делать, но окончательное решение примет вот этот специалист. — Он кивнул в сторону женщины.

— Ясно. — Роберт развел руками. — Кстати, спасибо за зеленую пасту, необычно, но вкусно.

— Есть еще с ламинарией, но та жуткая, с сильным вкусом йода. Её только таблетками можно принимать. Врачи, правда, говорят, что в водорослях много всего, чего мы сейчас недополучаем. — Командир явно стал общаться мягче. — Ладно, пойду работать. Удачно пообщаться.

— Спасибо, Алексей Иванович. — Поблагодарила его Лада. — Я вам позже доложу об итогах нашей беседы.

— Буду ждать. — Командир ушел, громко топая тяжелыми армейскими ботинками.

Лада внимательно рассмотрела собеседников.

— Вижу, вы прошли непростые испытания. — Заключила она после минуты наблюдений. — Вид у вас заморенный, одежда сильно изношенная. Вы намеревались сами обустроиться изначально, а ваше желание примкнуть к другой общине стало вынужденным шагом?

— Да. Это же очевидно, что мы жертвы отчаянного положения. — Произнес Чижов, теребя свои лохмотья.

— Ну, все, кто к нам просится в итоге делают это от отчаяния. Важно понять, насколько вы готовы погрузиться в другое общество. Сколько вас человек?

— Около восьмидесяти.

— Семейные?

— В основном, да.

— Я еще не знаю решения высшего начальства, но если они одобрят принятие, то ваша община будет расформирована. У нас есть опыт негативного плана, когда мы приняли новых жителей коллективом, не разделив, и через какое-то время они стали наглеть и пытаться создать внутри нашего общества ядро со своими правилами, и оно имело криминальный характер. Таких ошибок мы больше не допустим.

— А семьи тоже разъедините? — Испугался Чижов.

— До достижения детьми самостоятельного возраста точно нет, а потом на усмотрение. Дети должны создавать семьи, учиться профессионально и работать, а не сидеть с родителями, зараженными вирусом гиперопеки. Мы не благотворительное общество, не можем себе этого позволить. У нас работают все, даже инвалиды.

— Скажите, а какие виды труда у вас имеются? — Поинтересовался Чижов.

— Значит, так, чтобы вы не фантазировали себе разное про нас, поясню, что мы это община численностью больше десяти тысяч человек. Большая часть живет в самом