Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Мой вассал, после обретения элементаля и курса сотворенной лично мной для него алхимии вымахавший до метра девяносто, раздавшийся в плечах крупный мужчина, пусть и не выглядел здоровяком, как мои гвардейцы, казавшиеся одной сплошной мышцей, внушал. Под сто килограмм веса, что с его ростом не казались таким уж большим весом, он был относительно сух, подвижен и… скажем так — внушал. Пётр был из тех людей, при взгляде на которых ты понимаешь — конфликтовать с этим матёрым волчарой не хочется. Волевое лицо, сильное тело, аура Старшего Магистра — да он смотрелся высокопоставленным членом боярского Рода, а не Старейшиной дворянского Рода из захолустья! И что самое главное — внешнее впечатление не отражало до конца всю опасность этого чародея.

В противовес ему черноризец был под метр шестьдесят. Тощее тело, худое, скуластое лицо, редкая, неаккуратная русая бороденка… Но несмотря на всё это эта пара стоящих лицом к лицу чародеев вызывала ощущение двух матёрых хищников, рычащих друг на друга и выжидающих удобного момента, что бы вцепиться в глотки друг другу. И не знаю, что думали все остальные, глядящие на происходящее, но лично я не взялся бы сказать, кто выйдет победителем, если они пересекут черту и вцепятся один в другого. И даже разница в три ранга ничего тут решить не могла — чем были сильны монотеистичиские религии, основа которых заключалась в вере в Творца-Всесоздателя — высшие силы, которым они служили, действительно могли наделить своих последователей огромной силой. Такой, что фанатично верующий и одобренный небесами православный монах в ранге Адепта мог бы на равных потягаться со Старшим Магистром, обучавшимся у меня и заключившим контракт с чудовищным по силе элементалем…

Языческие боги куда чаще отвечали на призывы своих верующих, и в том было их преимущество. Они были проще и доступнее, нежели силы христианских и мусульманских покровителей — ведь им отвечали не боги, но ангелы, воины Творца-Всесоздателя. Сам же он, явив чудо творения, более не вмешивался в дела сотворенного им мира…

Языческие боги были проще. Принеси тому-то такие-то жертвы, сделай то-то и то-то — и получи вот такой результат. Почти как в купеческой лавке… С представителями веры в Творца-Всесоздателя было куда сложнее. Четкого прейскуранта услуг у этих религий не было… Зато были святые и прочие. Были Мастера, что могли дать бой Магам Заклятий, если бились за правое с точки зрения морали их религии дело. Были Адепты, коим по силам было заткнуть Старшего Магистра, а то и Архимага… Были ангелы, что могли, снизойдя с небес, разгромить в семи случаях из десяти язычников и демонопоклонников. Вот только всё перечисленное было страшной редкостью. Да и действительно сильные маги редко шли на поклон высшим силам, посвящая себя религии — а если и делали это, то в подавляющем большинстве выбирали язычество. Ибо там рациональным чародеям было понятно, что он получит за свою службу… На том и держалось равновесие религий в этом мире.

И именно поэтому, сцепись сейчас эта парочка, я не уверен, кто именно выиграет — ибо мои чувства, чувства Великого Мага, что превзошел пределы смертных и коснулся воистину высших планов бытия, прямо вопили — этот наглый коротышка в чёрной рясе, неспешно перебирающий деревянные четки в руках, способен призвать силы божественные, как минимум уравняв шансы с моим вассалом.

— Деревню спалили дотла черноризные монахи, — оскалом Петра можно было лечить диарею у взрослых мужиков. — Они, видите ли, обнаружили дьявольский культ в Малиновке. Якобы ведьмы, губившие урожай, вызывавшие падёж скота и выкидышу у баб, склонили селян ко злу, и селение было отравлено… И лишь очищающее пламя, как сказал мне настоятель ближайшего монастыря, могло спасти заблудшие духи. А потому все, от мала до велика, сгорели в этом самом очищающем пламени.

— Да упокоятся их души и узрят свет Господень, — перекрестился монашек. — Ты, сын мой, поэтому так обозлен на православную церковь? Дойдя до такого уровня личной силы, ты уже должен был бы понять, что мои собратья спасли души твоих родных и близких. Они из своих грязных хлевов, пропахших вонью дерьма и соломы, из своей греховодной жизни и…

Кулак Петра мелькнул размазанной, размытой тенью и послеобразом — и отхаркивающийся кровью монашек оказался на каменном полу, в изумлении прижимая ладонь к разбитому всмятку носу. Тишину, что воцарилась в этот миг, можно было резать ножом — но я ощутил, как ауры многочисленных монашков наливаются силой Света Господнего, готовясь поставить на место наглеца.

— Да что бы тебя все черти в задницу имели, Смолов! — рыкнул я, сбрасывая легким движением плеч давление своего родича и шагая вперед. — Я потом своими руками из тебя душу выну, полудурок вспыльчивый!

— Отойди, племянник, — мягко и увещевательно попросил меня дядя. — Не бери грех на душу и…

— Рот закрой, дядюшка, — перебил я его, поведя плечами и хрустнув шеей. Затем, достав Меч Простолюдина и пустив ману по своему доспеху, предложил. — Может, смоешься и своих заберешь? Всё же ты должен был видеть тогда, на что я способен… Поверь, на тебя одного, если я плюну на последствия, мне сил хватит с преизлихом.

— Ну, к счастью, я здесь не один, — спокойно заметил Кирилл Белозерский. — Так что уйми свой пыл, племянник. Не хочу позорить тебя, но если продолжишь в том же духе, то мне придется тебя прилюдно выпороть.

— Ну рискни, — хохотнул я, бравируя и пуская по своему доспеху пять разноцветных молний. — Даже будет интересно поглядеть, как ты намерен это сделать… А пока же — руки прочь от моего вассала.

— Он первый напал на монаха, — резонно замети Кирилл.

— За такие слова и я бы ему морду разворотил, — возразил я.

Да, правда, по закону, на стороне монахов… Но Пётр — мой человек! И говорил он явно с душой — видать, не врал сейчас… А кем я буду, если не встану на защиту одного из своих? Петр сделал для меня столькое, что я сейчас без тени сомнения вступлю в схватку, что бы его защитить. В схватку, которую проиграю совершенно точно… Но тем не менее — если я добьюсь, что бы нас пленили, я пойду на всё, что бы наш приговор отменили. Каким бы он ни был…

— Ну что, дядя! — захохотал я, ощущая, как по жилам вместо крови начинает