Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Этот самый артефакт продлил действие моего снотворного, поэтому он до сих пор не проснулся, хотя сейчас уже сам мог принять удобную позу, а не лежал бревном.

Уколов булавкой его палец, я втянул носом эфир крови. Болезней и воспалений нет, что очень радовало. Только организм до сих пор ослаблен. Впрочем, об этом и говорил Коган, когда сказал, что Диме надо хорошо питаться и почаще бывать на свежем воздухе.

Я пошёл в свою комнату и, приняв душ, лег в кровать. За последние дни столько всего произошло, что требовалось всё хорошенько обдумать. Особенно размышлений требовало то, что случилось на острове Кижи. Я не знал, используют ли они свои ведьминские способности, чтобы навредить людям, но ведь и среди магов есть те ещё ублюдки. Взять хотя бы Гордеева. Он был наёмником и с помощью своей магической способности убивал неугодных людей.

Как ни крути, какими бы силами не обладал человек, это не делало его плохим или хорошим. Даже с ведьмаками можно было бы жить мирно, а не бросать их на произвол судьбы в центре огромного озера.

На следующее утро я заехал за Леной, и мы отправились на вокзал. Поезд прибыл только через полчаса из-за каких-то работ на дороге, поэтому мы успели позавтракать в придорожном кафе сырниками со сгущёнкой и крепким кофе.

В купе мы ехали одни, поэтому всю дорогу не отлипали друг от друга. Я понял, что ни за что не хочу упускать эту девушку, поэтому нужно поскорее решить все дела и перебраться жить в Москву.

Лену на парковке у вокзала ждала машина, которую за дочерью отправил граф Орлов.

— Может, останешься хотя бы на денёк? — попросила она.

— Не могу. Я же объяснял насчет отца.

— Да, я помню, — она прижалась ко мне всем телом. — Просто так не хочется расставаться. Ты мне звони, ладно?

— Конечно! — с жаром заверил я.

Лена рассмеялась. Мы поцеловались на прощанье, и я посмотрел вслед отъезжающей машине, из окна которой девушка махала мне рукой.

Купив в ближайшей лавке газированный напиток, вытащил из кармана клочок бумаги, на котором написал адрес мастерской артефактора. Осталось надеяться, что он ещё жив и сможет ответить на мои вопросы.

Ехать до этой мастерской пришлось долго. Проехал почти всю Москву. У меня даже закрались сомнения, а не нарочно ли таксист плутает, чтобы потом с меня побольше денег содрать. Однако, когда мы остановились у длинного одноэтажного кирпичного здания, он попросил ровно столько, как и договаривались.

Расплатившись, я подошёл к тяжелой железной двери, над которой висела вывеска: «Мастерская артефактов Якова Серебрякова. Чудеса и редкости. Заказ на изготовление и ремонт. Осторожно — магия!».

Я уже занес руку, чтобы постучать, как дверь открылась, и показался мальчик лет двенадцати с зачёсанными назад рыжими волосами. На нём был темно-серый фартук, из-под которого виднелся строгий черный костюм.

— Добрый день. Вам кого? — учтиво склонил он голову.

— Добрый. Мне бы увидеться с артефактором Яковом.

— Я — артефактор Яков. Что вам угодно?

— Э-э-э, — я опешил от неожиданности. — Думаю, он должен быть повзрослее.

— А-а, понял. Минутку, — мальчик захлопнул дверь у меня перед носом.

Я подождал пару минут и снова хотел постучать, как дверь резко открылась, и на меня уставился мужчина лет тридцати с такими же зачесанными назад рыжими волосами и в аналогичном сером фартуке.

— Добрый день. Что вам угодно?

— Я к Якову. Мне дал адрес Василий — артефактор из Торжка.

— Я — Яков. Никакого Василия из Торжка не знаю.

Я шумно выдохнул. Они сговорились, что ли? Кислота раствори этих Яковов!

Он, по-видимому, что-то прочитал на моём лице, поэтому торопливо добавил.

— Вы, наверное, имеете в виду моего деда. Так он заказы уже не принимает.

— Я и не собираюсь ничего заказывать. Мне нужно с ним поговорить.

— А-а, ну так бы сразу и сказали, — он распахнул дверь и отошёл в сторону.

Едва я переступил порог мастерской, как почувствовал сильный фон магических кристаллов, что было совсем не удивительно. От камней и мелких осколков рябило в глазах.

В центре мастерской стояли четыре добротных деревянных стола, за которыми сидели не меньше дюжины артефакторов в серых фартуках и работали молотками, резцами, пинцетами и щипцами. Напротив каждого лежал лист пергамента, на котором была изображена подробная схема изделия, которое нужно изготовить.

На стенах висели полки, на которых располагались склянки с белым порошком и различными реагентами, банки с жидкостями, а также части различных артефактов.

В левом углу стоял кузничный горн и массивные мехи для раздувания огня. Рядом наковальня и большой молот. С потолка лился мягкий свет от окон прямо в крыше. Под ногами хрустел сор и мелкая стружка.

Яков повёл меня вглубь мастерской, и вскоре я увидел за небольшим столом древнего старика с белоснежными седыми волосами, зачесанными назад. Он с лупой склонился над изделием из золота и пинцетом вставлял в небольшую выемку красный камушек.

— Мастер, к вам пришли, — Яков осторожно дотронулся до руки старика.

Тот встрепенулся, будто очнулся ото сна, и с удивлением посмотрел на меня.

— Извините, но я вас не знаю, — проскрипел он и посмотрел на меня через лупу.

— Меня зовут Александр Филатов. Мне сказали, что вы можете помочь.

— Слушаю, — он махнул рукой Якову, чтобы тот ушел, и указал мне на стул возле его стола. — Чем я могу помочь аптекарю?

— Вы знаете, кто я такой?

— Знаю, — кивнул он. — Вам нужен артефакт?

— Нет. Только информация. Мне сказали, что вы можете знать артефактора, который изготавливает взрывчатку из манаросов, — я вопросительно посмотрел на него.

— Артефактор-травник… Да, я знаю такого человека, — он откинулся на спинку мягкого кресла.

— Мне нужно найти его.

— Зачем?

Вот ведь любопытный старикашка!

— Хочу задать несколько вопросов, — уклончиво ответил я.

— Вопросы, вопросы, — он отложил лупу и невидящим взором уставился на пергаменты с символами, висящие на стене. — Когда-то он служил при дворе, но потом ушёл в отставку и начал принимать частные заказы. Оно и понятно. Обслуживая население, зарабатываешь в разы больше. Ни в какое сравнение с жалованием. Я и сам когда-то начинал с отцом в одной из императорских мастерских, но, повзрослев, открыл свою собственную.

Ох уж эти старики, любят