Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

class="p1">— Не боитесь путешествовать по дорогам в одиночку? Здесь в последнее время небезопасно. Говорят, пропадают молодые девушки лет четырнадцати, — хитро улыбнулся он.

— Не боюсь. Ходить пешком утомительно, — к чему-то добавила она.

— Так куда Вы направляетесь? — полюбопытствовал мужчина.

— Туда, — девушка, которой сложно было дать больше четырнадцати лет, показала пальцем на запад.

— И мне туда же, — кивнул мужчина. — Ехать нам ещё долго, поэтому давай знакомиться. Персеваль моё имя. Что переводится как «проникающий». Оно созвучно с «пронзающим», но немного звучит не так.

— В «Пронзающем» второй звук «а», — сказала девушка. — Рут.

Мужчина улыбнулся, так как девушка произнесла это в интонации, которую можно было перевести только как «Малявка». И если немного смягчить последний твёрдый звук, получилось бы «Малышка».

— Необычное имя, — сказал Персеваль. — И маленькая красавица, которая его носит, наверняка должна знать несколько занимательных историй. Я люблю старинные истории. Можно сказать, что я их собираю. Слышала ли ты когда-нибудь рассказ о странствующем Муке́, который сразил демона игрой на ручной арфе, у которой было всего четыре струны?

— У нас дома нет старых книг. Папа их не любит.

— Жаль, — мужчина искренне вздохнул, затем немного щёлкнул поводьями, чтобы лошади шли быстрее. — Тогда позвольте мне развлечь Вас старой сказкой.

* * *

Витория, Гильдия асверов, полдень

Рикарда Адан вошла в лечебный покой почти в тот самый момент, когда туда заносили раненого мужчину. Она разминулась с ними буквально на несколько секунд.

— Туда его, — распоряжалась старая Эвита. — Ничего не трогай, клади прямо так. Всё, кыш отсюда, — она не глядя махнула рукой на пару мужчин, которые принесли раненого.

Мужчины принадлежали к старшему роду и сегодня несли дежурство у главных ворот. Они неохотно отступили, понимая, что ничего не смогут сделать, и вышли в коридор.

— Всё серьёзно?.. Ох… Великая мать…

Мужчина, которого положили на кровать, был обёрнут походным одеялом, которое успело пристать к ранам. Эвита пыталась освободить его голову там, где это было возможно. Одеяло немного пропиталось кровью и так просто сдаваться не собиралось. Судя по бурым пятнам, раны покрывали правую сторону тела, начиная от шеи и спускаясь до колена.

— Если скажешь, что уснул в костре, — сказала Эвита, — получишь по шеё.

В комнату вбежала помощница Эвиты.

— Воды нагрей, — сказала старая травница, — и белоцвет неси. Остальное я сама соберу. Надо сначала от одеяла избавиться. А уже потом от той дряни, что он съел. Вот, где этот вредный мальчишка, когда он так нужен?

— Письмо, — выдохнул мужчина, схватил Эвиту за руку, крепко стиснув, — не смогли доставить…

— Что за письмо? — спросила Рикарда, подходя ближе.

Эвита посмотрела на неё, взглядом показывая, что ничего не гарантирует. Затем осторожно отцепила руку мужчины и ушла за травами и инструментом.

— Берси отправил письмо… в столицу, для Императора. Город Лужки…

— Я знаю, что там произошло. Вся столица уже знает.

— Он говорил… — мужчина даже не услышал Рикарду. Он напрягся, пытаясь выдавить пару слов. Как он умудрился добраться до гильдии на лошади, Рикарда не понимала. В его состоянии он должен был свалиться с лошади ещё в самом начале пути. — Говорил, что его перехватят. Сказал, что… не нужно ехать к нему и… — он с трудом вдохнул, — и… Лужки…

Мужчина потерял сознание. Рикарда тихо выругалась и, выйдя в коридор, повернула в сторону хранилища с травами. Эвита как раз вышла оттуда, неся в руках поднос с первой порцией трав.

— Мне нужно, чтобы он выжил, — сказала она.

— Так прикажи ему, — проворчала Эвита, затем немного смягчила тон. — К вечеру будет ясно. Он съел слишком много боевых трав. Его тело может не выдержать.

* * *

— Не так! — Илина всплеснула руками, подошла и поправила мою руку. — Ты сжимаешь его словно меч. Легче держи, и кисть не напрягай. Иначе, когда он войдёт в тело, руку вывернет, и ты его потеряешь. Движения вот такие, колющие, резче.

— Как резче-то? — возмутился я. — Кисть не напрягай, а выпад резче…

Мы занимались в спальне, когда солнце уже село за горизонт. Небольшая магическая лампа создавала мрачную атмосферу, но давала для занятий достаточно света. Я сжимал в левой руке изогнутый кинжал с изящной рукоятью с собачьей головой. Держать его не ведущей рукой было сложно и крайне неудобно. Делать правой это получалось не в пример лучше, но я просил Илину научить меня пользоваться им именно левой.

— Ритуальный нож — не боевое оружие. Каждый удар должен нести смерть, каждый взмах перерезать нить жизни. Он сам ищет дорогу к телу жертвы. Шея, подмышечная впадина, внутренняя сторона бедра, паховая артерия. Острота ножа — твоя вера в Великую мать.

— Этак я должен камень резать…

— Подобные шутки не уместны. Слышать и верить — это разные вещи. Ты почувствуешь когда оборвёшь чью-то жизнь этим ножом. Да, я это делала. Не отвлекайся. Ещё взмах, вверх, кисть, шея. Берси, ты… неуклюжий.

— Ничего не даётся сразу, — проявляя чудеса спокойствия, ответил я. При этом я действительно был спокоен и собран как перед боем. Точнее, я в таком вот состоянии ходил два дня.

— Представь, что твою руку держит Уга, поверх твоей ладони лежит её. Уга ведёт тебя, поворачивает кисть, забирает жертву.

— Вспоминать её по имени обязательно? Ладно уж, я попробую.

Нож в левой руке двинулся вперёд, прочёрчивая линию в воздухе, острие поворачивается и обходит руку противника, рассекает артерию на шее.

— Ещё раз, — голос Илины звучит чуть более мягко. — Закрой глаза. Я поведу твою руку. Запоминай эти ощущения.

Я закрыл глаза, поднимая нож. Поверх моей руки легла прохладная ладонь, ведя её вперёд и вверх, поворачивая нож. В темноте я буквально видел, как нож проходит над рукой жертвы, впивается в его шею.

— Хорошо, — голос Илины по-прежнему звучал спокойно, со стороны койки. Только я при этом стоял шагах в трёх.

— Можно было догадаться, — сказал я, убирая нож в ножны за спиной.

— Поэтому этим ножом нельзя убивать животных, — сказала она наставительно. — Только разумных. Людей, асверов, думаю, что и огненных псов. В любом другом случае Уга не примет жертву.

— А асверов, значит, примет?

— Если ты даже случайно порежешь им кого-нибудь, этого несчастного останется только добить. Поэтому не вынимай его из ножен без необходимости.

— Ну, вы… вообще…

— Это шутка, — она легко рассмеялась. Подошла, крепко обняла, прижав щёку к моей щеке. Её взгляд скользнул к двери, за которой дежурила Диана. — Я уеду, Берси. Завтра с утра. Это слишком рано, но лишний месяц ничего не решит. Обещаю, что как только у нас родится дочка, я приеду. Оставлю её бабушке на воспитание