Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

Архангельске. Там основной труд — это рыболовство, переработка рыбы и строительство. Есть внешний пояс, так называемый сельскохозяйственный. Как вы понимаете там выращивают рожь, капусту, морковь, свеклу, лен, крапиву, пытаются вернуть садоводство, но пока что до него далеко. В зачаточной фазе имеется оленеводство. Пока животных используют в качестве транспорта, но надеются вырастить до поголовья, которое станет обеспечивать людей мясом. И есть еще военные, выполняющие боевые функции, охранные и полицейские. Если вас решат оставить, я лично отберу каждого в структуру, наиболее соответствующую его наклонностям.

— А администрации у вас нет? Мои наклонности руководить коллективами. — Пошутил Чижов, но получил такой взгляд Роберта, что смутился.

— Есть, но не такая, как вы думаете. Без кабинетов. Начальник по рыболовству выходит на рыбалку и как все кидает сеть. Начальник по сельскому хозяйству таскает за собой бороны или сеялку. Только спроса с них больше, чем с обычного работника.

— Нет, я пошутил. Руководитель из меня хреновый, разве что коллективом оленей управлять. — Чижов картинно рассмеялся.

Его юмор пробил строгость Лады. Она широко улыбнулась.

— Ладно, учту, что с оленями у вас получается. А вас как зовут? — Обратилась она к Роберту.

— Роберт.

— Мне кажется, я догадалась, что вы глава общины?

— Да. Избранный всенародно. Те, кто были до меня, погибли, поэтому я не первый, и возможно, не самый лучший.

— Я не агитирую вас сразу на руководящий пост. Пока вы не проявите себя, никакой карьеры. Но буду иметь ввиду, как пункт в характеристике. Очень положительный пункт. Алексей Иванович сказал, что вы два года в пути. Обычно людям достаточно одного зимнего месяца, чтобы погибнуть. Мало кто умеет собрать припасы и перезимовать.

— Наверное в Подмосковье зимы намного теплее, чем здесь, поэтому этот фокус нам дался легче.

— Так и конкуренция там выше.

— Это да, конкуренция там совсем не такая, как здесь и раздробленность между общинами тоже выше. Там как будто забыли, что нужно работать, а не пытаться отбить продукты у соседа вооруженным нападением. Люди боятся заниматься сельским хозяйством, потому что мародеры придут и все отберут.

— Ужасно. У нас тут тоже не рай, но такого бы я точно не хотела. — Лада пробежалась взглядом по лицам гостей. — М-да, мужики, кто бы мог подумать, что всё будет так.

— Путевка на Мальдивы накрылась. — Вздохнул Чижов.

— Да? — Удивилась Лада. — Печально как. Мальдивы, наверное, тоже накрылись. А вы кем работали до катастрофы?

— Я? — Чижов бросил на Роберта неуверенный взгляд. — Да, так в департаменте одном на теплой должности.

— Что тепла на работе не хватало, ездили догреваться на Мальдивы?

— Профсоюз компенсировал половину стоимости. — Соврал Чижов.

— Представляю, как вас ломала жизнь, то на острова за госсчет, то попрошайничать приходится и так неудобно перед холопами. — Лада усмехнулась. — Надо было сразу догадаться, что вы не простые оборванцы.

— Лада, мы многое пережили и переосмыслили, так что все прегрешения прошлой жизни компенсировали лишениями и кровью членов общины. Мы такие же, как и все, без должностей и званий и не противопоставляем себя остальным. — Роберт попытался призвать ее к здравому смыслу.

— Но в убежище вы попали за должности и звания, так ведь?

— Так.

— А меня с дочерью не пустили. Она погибла, а я с обожжённой спиной в бреду неделю лежала в каких-то развалинах. — Лада сверкнула глазами.

Роберт хотел что-то сказать, но понял, что момент неподходящий. Он знал, сколько людей вокруг кремлевского убежища испытывали те же самые чувства к его обитателям. Они потеряли родных, хотя могли бы спастись в стенах убежища. Ведь правительство страны знало о приближении пекла, но намеренно не стало оповещать людей, понимая, что те ринутся спасаться вместе с ними. Надо было спрятаться самим, спокойно и без паники. И все, кого хотели сберечь, принимали ситуацию, как нормальную, естественную, потому что они лучшая часть общества, надежда и опора государства, которое придется потом возрождать. Катастрофа дала понять, кто чего стоил на самом деле.

— Нам очень жаль. — Произнес Роберт тихо.

— Спасибо. — Лада отвернулась и украдкой вытерла слезы. — Ладно, отвлеклись. Нечего тащить за собой призраков прошлого. Вас, Роберт, если общину решат принять, я попрошу составить характеристику на каждого взрослого человека. Оценивайте только по настоящим заслугам, кем они были раньше нам неинтересно.

— С удовольствием. — Роберт обрадовался, что разговор снова перешел в деловое русло.

Рядом с палаткой снова затопали тяжелые армейские сапоги. Алексей резко откинул шкуру на входе и щурясь заглянул внутрь.

— Так, господа бродяги, ответьте мне на один вопрос. У нас есть сведения, что в некоем убежище под Москвой, где прятались очень важные люди, два года назад была изгнана группа товарищей за бунт. Мне нужен честный ответ, вы к ним имеете отношение?

Роберта пробил холодный пот. Сразу захотелось соврать, что не они, но правда могла всплыть в любое время и усугубить ситуацию. Но если признаться сейчас, что они именно те самые бунтовщики, то она усугубилась бы прямо сейчас.

— Имеем. — Роберт не стал врать.

Боковым зрением он увидел, как увеличились глаза Чижова, который соврал бы, не моргнув глазом.

— Мы не были бунтовщиками, мы пытались быть нейтральными, но военные расценили это как пассивную поддержку тех, кто активно возмущался и выгнали нас заодно. Теперь мы ученые и понимаем, что сторону выбирать надо, иначе становишься врагом для всех.

— Мы не бунтовщики по натуре. Мы работать хотим, и чтобы семьям было что есть. — Вставил своё слово Чижов.

— Молодцы, что сказать. — Командир усмехнулся. — Соврали, точно пошли бы дальше на все четыре стороны. Нам уже не раз приходила радиограмма, коллеги из Подмосковья интересовались, не объявлялась ли где группа товарищей, которую они отправили на севера́. Мы сопоставили факты и предположили, что это вы.

— Их что, совесть замучила? — Спросил Чижов.

— Не исключаю. Просили отнестись к вам с пониманием, и не футболить дальше. Мы сами примем решение, как поступить с вами, но факт, что вы не струсили работает в вашу пользу. Люди много врут, думая, что создают себе положительное портфолио, особенно сейчас, когда находятся в сильном отчаянии. Это говорит о том, что они слабы и для общины представляют сомнительную выгоду. Какое у тебя сложилось впечатление о них? — Алексей обратился к Ладе.

— Роберт надежный, его напарник более скользкий. Мне надо побеседовать с каждым отдельно, чтобы понять лучше. Я бы оставила их общину. Нам нужны люди с организаторскими способностями и хорошим образованием.

— Оставим. — Алексей нагнулся к уху Лады и пошептал. — Я отдам распоряжение, чтобы им приготовили карантинный лагерь. — Командир повернулся к остальным. — Сколько вас народу, говорите?

— Около восьмидесяти человек. —