Шолох - Антонина Крейн

их младший братишка (Мокки), которые надеялись пробраться на свадьбу в замке, но их турнули прочь, предварительно сыпанув немного золотых, – щедрость во время праздников считается хорошей приметой.

Кебмен поверил и всю дорогу до города расспрашивал нас о свадьбе. Мокки угрюмо молчал, я жевала цветок, пребывая в полубессознательном состоянии («Мухоморов наелась», – объяснил Тилвас), зато сам Талвани разливался счастливым соловьем, живописуя свадьбу – «вид из-за забора».

К вечеру кучер выкинул нас у какого-то амбара, игравшего роль нашего дома. Едва он скрылся за поворотом, как мы перестали махать ему. Мокки скинул с плеча мешок и вручил нам еще другую одежду.

– Снова переодеваемся, – велел он.

– М-да, – цокнул языком Тилвас. – Мое главное открытие за последние несколько суток: основная часть работы воров – наряжаться. Кто бы знал, что вы такие шмоточники.

На сей раз Мокки вновь надел воровской комбинезон, я оказалась в наряде усталого торговца-мужчины с обвисшими усами, а Тилвас – в костюме шута-черной-птицы.

Это аристократу не понравилось.

– И к чему такой выбор? – хмуро вопросил он, поднимая руки, от которых вниз убегала имитация черных крыльев.

– В таком антураже твой амулет незаметен, – пожал плечами вор. – Скажешь, что работал на празднике клоуном, а кеб взял пополам с господином торговцем, чтобы дешевле вышло, – и Мокки издевательски подмигнул аристократу. – Заходите в гостиницу с главного входа и снимайте комнаты. Я через окно приду, незваным гостем.

– К кому из нас?

– В пустой номер, естественно, – осклабился Мокки и растворился в темноте.

В гостинице при помощи Тилваса я кое-как добралась до спальни.

– Чай, кофе, еще могильный цветок или, может, душевные разговоры? – на прощание предложил артефактор, глядя на то, как я большим чугунным ключом едва нащупываю скважину.

– Я сейчас сдохну, какие разговоры?.. Стоп. Ты сказал могильный цветок?! Я ела могильный цветок?!

– Да, там кто-то был прикопан в лесу, кажется. Но ведь помогло?

– Напомни мне такие на твоей могиле посадить, артефактор, когда я или Бакоа тебя все же пристукнем.

– Какие же вы оптимисты, а, – фыркнул Тилвас.

Я зашла в комнату и рухнула на кровать в изнеможении.

* * *

Однако мне не дали как следует выспаться.

14 

Северный крест

Capienda rebus in malis praeceps via est.

«В беде следует принимать опасные решения».

Окна гостиницы украшали раздвижные бумажные панели с рисунками журавлей, танцующих на болоте: они скрывали происходящее внутри от любопытных глаз, но, даже задвинутые, пропускали свет. Так вот за этими панелями все еще было темно, хоть глаз выколи, когда за дверью моего номера послышался разговор.

– Торговец остановился здесь, а шут – вот там, – тихонько сказала хозяйка гостиницы.

– Отлично. Ключ. И выматывайтесь отсюда, – потребовал неприятный мужской голос.

Надо сказать, что каждый вор обладает тремя очень хорошими умениями: чутко спать, мгновенно просыпаться и приходить в полную боевую готовность при любом подозрительном звуке. Так и тут: к тому моменту, как дверь открылась, я успела бесшумно спрыгнуть с кровати и метнуться в угол комнаты на огромный сундук – примитивная засада.

В мою спальню ввалилось сразу двое наемников. Они прямиком бросились к постели, одеяло на которой топорщилось, будто под ним кто-то есть, и, не мудрствуя лукаво, рубанули по нему топорами.

Класс.

Доброе, чтоб тебя, утро.

– Здесь пусто, шеф! – взревели наемники, увидев вместо крови лишь кучу гусиных перьев.

Их предводитель, оставшийся в коридоре, что-то ответил, но его слова заглушили вопли и грохот, раздавшиеся из соседней комнаты.

Итак, несмотря на то что мы далеко забрались, нас с Тилвасом каким-то образом выследили и вновь пытаются усекновить. Радует одно – это не ассасины из Алого братства, а обычные громилы из злачных районов. У них больше мышц и меньше мозгов – довольно оптимистичный прогноз для жертвы.

Наемники обернулись от кровати, и перед ними предстала я во всей красе – сидящая на сундуке. Я спрыгнула с него, одновременно прокручивая перстень на безымянном пальце – он выпускает несколько очень ярких, дезориентирующих лучей света.

Выиграв этим еще пару секунд и получив много нелестных слов в свой адрес, я прошмыгнула в ванную комнату. Там было узкое прямоугольное окно – я ввинчусь в него, а вот наемники вряд ли.

Крики в соседнем номере стали громче, все здание легонько тряхнуло.

Я запрыгнула в ванну и целомудренно задвинула за собой ширму. Потом одной рукой схватила фарфоровую лейку для душа, второй – открыла окно. Первый наемник влетел в комнату и бросился ко мне, снося ширму, как ненужную декорацию. Я встретила его горяченьким шоу: резко провернула кран и обдала нахала бодрящей порцией кипятка в лицо. Он с вскриком отшатнулся, я перевела душ ему под ноги. Мужик поскользнулся на мокрых плитках и стал падать назад – на своего появившегося в дверях коллегу. Оставив их разбираться друг с другом в слишком маленькой ванной, я ухватилась за оконную раму, подтянулась и угрем выскользнула наружу.

Помню, с вечера под гостиницей стояла телега с сеном, и… Она все еще здесь! Идеально!

Приземлившись на кипу ароматных трав, которые мгновенно налепились мне на влажную кожу, я невольно вдохнула полной грудью – а приятно пахнет! Пряно, горьковато, бодрит не хуже нападения!

Потом я спрыгнула на землю и огляделась, оценивая обстановку в гостиничном дворе Шга'Нчауха. В свете двух фонарей у ворот и маг-сферы, болтавшейся над крыльцом, было видно много интересного…

Окно соседней с моей комнаты на втором этаже разбилось, и в него вылетело тело, грузно рухнувшее на землю и застонавшее. Внутри этой комнаты вспыхивали какие-то разноцветные огни и слышалось много брани, частично выкрикиваемой певучим голосом Тилваса Талвани. По острому коньку крыши легко и быстро бежал Мокки – будто на утреннюю прогулку вышел – и не успела я удивиться, какого гурха он там делает, как Бакоа помахал мне, ловко соскользнул к упомянутой комнате и впрыгнул внутрь.

Брань тотчас сменилась криками ужаса.

Так, я надеюсь, вор помогает Талвани, а не убивает исподтишка…

На крыльцо гостиницы выскочила испуганная хозяйка, окна тут и там распахивались, в них появлялись растерянные лица других постояльцев. Из разбитого окна на мгновение появился Тилвас:

– Джерри! – свистнул он и швырнул в меня статуэтку пэйярту.

Не успела я ответить что-нибудь значительное или просто спросить, как дела, как Тилвас с коротким вскриком исчез снова. Ладно. Будем считать, он просто предпочитает спускаться по лестнице, а не кто-то принудительно втянул его внутрь. Рассудив, что нам точно