Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Я с трудом мог двигаться сквозь обжигающий жар тела, не справляющегося с потоками магии. В глазах поплыло, я на грани обморока.

— Ская! — крикнул я, осознав, что давно не видел молний и не слышал её голоса. — Ская!

Всё вокруг затопило людское море, сквозь которое я видел лишь разрозненные фрагменты происходящего.

Мои бойцы не поднимутся. Не в этот раз. И она… тоже. Я не видел ни одной знакомой форменной накидки. «Перебежчики» окружили нашу пару со всех сторон, стоя на холмах из тел, высотой в человеческий рост. И где-то под этой колышущейся поверхностью погребены мои солдаты и Ская. Там… далеко… вместе со всеми. Погребены живые, умирающие и мёртвые. Сотни алчных безумных взглядов устремились на всё, что осталось от отряда — меня, незнакомого кавалериста и нашего коня. Подобранные пики передавали вперёд. Ещё немного — и длинные копья начнут колоть со всех сторон. Такого не выдержат доспехи — ни всадника, ни его скакуна. Что говорить о моём камзоле?.. Хорес… кажется, я сейчас окажусь в твоей обители. Снова…

Обратившись в ворона я взлетел вверх, а потом громогласно каркнул и использовал новое тело, в качестве проводника магии, обрушивая шторм кипятка, чья мощь обварила десятки людей вокруг, заставив их расступиться, разойтись в стороны, безумно крича.

Посреди моря рук, ног и голов внезапно образовался остров свободного пространства. А ещё…

— Ская! — сменил я форму на ходу, приземлившись возле маленького барьера, который был чуть ли не погребён под мёртвыми телами. Рядом валялась наполовину разорванная лошадь и её хозяин — изломанная кукла, лишившаяся одной ноги и руки.

— Из… — прошептала она, прежде чем отменить барьер и лишиться сознания.

Подхватив раскалённое тело девушки и стараясь не обращать внимание на своё собственное состояние, я взвалил её себе через плечо, успев развернуться в момент, когда оставшегося без моего прикрытия кавалериста сдёрнули с седла, втоптав в людскую массу. Конь бешено завертелся уничтожая всё пребывающих противников.

Я понял, что это мой единственный шанс, ведь снова обратиться в ворона я не могу — тогда придётся бросить Скаю. Выходит, надо как-то сбежать на своих двоих. Или четырёх…

Завопив, заставил землю исторгнуть из себя поток каменных копий, которые застыли рядами сталагмитов, создавая пространство, сквозь которое «перебежчикам» было не так-то просто пробиться. Возможность!

Вскочив на коня, использовал зачатки друидской магии, которую почти никогда не применял ранее, хотя знал, как это делать в теории. Сейчас я её использовал чисто для того, чтобы живность признала меня хозяином и направилась туда, куда я хотел.

— Прорыв! — заорал я.

Боевой конь ждал этой команды. Животное ринулось вперёд. Копытами, грудью и плечами пробивалось сквозь толпу. Одной рукой я удерживал Скаю, прижимая к своей груди, другой рубил водяным хлыстом направо и налево. Раненые люди падали, исчезали в месиве под копытами. Пики били, скользили по моему лёгкому облачению и броне скакуна. Периодически скользящие удары резали тело, но создать барьер — пусть даже артефактный — значило бросить коня, для которого внутри точно не хватит места.

Кто-то из крестьян завладел ружьём, совершив выстрел — но промахнулся.

В следующий миг что-то воткнулось мне в поясницу, разорвав мокрую от собственной воды и крови ткань, а потом провернулось, взрезав слои одежды, словно тонкую бумагу.

Боль пронзила меня насквозь, заставив чувствовать, как зазубренный наконечник пронзил кожу и царапнул по нижнему ребру рядом с позвоночником. Вскрикнув, я сжал зубы, позволив скакуну нести меня дальше, вперёд, отчего он обломился и кусок остался где-то там, внутри моего тела.

Через миг дико заржал конь, наткнувшись на остриё другого копья, железное навершие которого глубоко вошло в грудь животного, где-то справа. Жеребец, пошатнувшись, наклонился влево, склонил голову и перекусил древко. Никогда бы не подумал, что челюсти лошади способны на такие трюки…

Кто-то прыгнул на меня, пытаясь выхватить Скаю, но тут же получил «каплю» в лицо. Она пробила его череп насквозь. С противоположной стороны я чудом успел заметить удар топором для рубки дров. Частичный водный барьер собрался точно в нужном месте, рассекая мужчину пополам. Далее я ударил по следующему «перебежчику» — водное лезвие вошло в его тело между плечом и шеей, разрубая кости.

Я крутился, как юла, стараясь тратить минимум сил и энергии, при этом прорываясь к краю бесконечной орды. Вот какая-то женщина, шея которой была перерублена потоком воды. Вот крестьянин, кому «капля» залетела прямо в рот, но каким-то чудом лишь пробила одну щёку и вышла через другую. Везунчик!

Молодая девушка в разорванной одежде встала на моём пути, но юный облик не стал её щитом. Новая порция магии изуродовала её ныне мёртвое тело. С булькающим звуком, полуобваренная девка завалилась назад.

Всё это время я ощущал в спине обломок наконечника копья — оно рвало мою плоть, особенно когда раненый конь скакал и поворачивался.

В сознании я оставался чудом. Кажется, меня подстёгивал тот факт, что если упаду — то умру не только сам, но и Ская. Забота о чужой жизни заставляла скрипеть зубами и изо всех сил держаться уже за свою жизнь.

Вломившись в новый поток людей, я снова получил травмы. Рыбацкий нож нашёл слабое место под моим левым коленом и впился в сустав. Я ударил ему в лицо кулаком — сил едва хватило, чтобы оттолкнуть врага. Тонкий нож крестьянина треснул, оставив несколько сантиметров дрянного железа в моей ноге, разрезая сухожилия и хрящи. Кровь залила полость между икрой и штаниной.

Зашипев, я едва сдержал крик. Адреналин и воля позволили игнорировать новую рану. В голове царила жестокая ясность. Хорес… ты всё ещё считаешь меня одним из своих? Видишь ли ты мой последний миг?

Копьё вышло из раны на груди коня. Жеребец выпрямился, несмотря на хлещущую кровь. Прокладывая дорогу, он прыгнул вперёд, сминая тела и нанося удары, после чего нашёл то, что я считал невозможным: свободную улицу, где лежали только неподвижные тела. Осознав наконец, что именно увидел, я воспрял духом. Врагов вокруг становилось меньше с каждым шагом. Крики и лязг металла гулким эхом отдавались в голове.

Тотчас конь остановился и поднялся на дыбы, молотя копытами воздух — на этот раз не в ярости, а празднуя победу.

Я устало прильнул к его шее, ощущая, как всё тело пронзает боль такой силы, какую я не испытывал со времён битвы с пустынниками — проклятыми лафтетарами.