Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Свои намерения относительно меня пришельцы продемонстрировали немедленно. Едва корабль приземлился, заставив плато содрогнуться, как из носовой части вырвался тонкий ярко-зеленый луч. Иглою пронзив полумрак, он впился в недостроенный корпус моего крейсера, и тот перестал существовать. Лишь расплавленный камень там, где только что располагались стапели и высился гордый остов судна. А затем из чрева пришельца вылетели четыре юркие небольшие тарелочки, и я понял, что следует подумать о спасении собственной шкуры.

Первым побуждением было спрятаться в лесу, но я тут же отверг эту мысль. Слишком велика вероятность того, что нобеки выдадут меня. Кроме того, лес должен был в первую очередь привлечь внимание врагов, а мне требовалось время, чтобы разобраться в обстановке и подготовить пришельцам достойную встречу. Поэтому я устремился в обратном направлении — в горы, в которых скрывался полуразрушенный мной город МЫ.

Я бежал по каменистой поверхности плато, не рискуя подняться вверх. Я опасался, что если начну перемещать плоскости, капитан-зрентшианец немедленно заметит это. Лишь удалившись на приличное расстояние от корабля, я осмелился подняться в воздух и вскоре был на месте.

В качестве укрытия я избрал одну из галерей, находившихся у подножия горы. К этой галерее примыкали две цепи совершенно целеньких пещер, которыми я мог в случае чего воспользоваться для отхода. Один ряд пещер вел к генератору, второй пересекал склон насквозь и выходил на противоположный склон.

Стемнело. От каменных башен веяло холодным мраком. Я стоял подле галереи, наблюдая за тем, как в стороне леса мелькают быстрые суматошные огоньки. Порой один из огоньков испускал короткую разноцветную черточку, и тогда тьму разрывало огненное облако. Тумаиты обнаружили поселения нобеков и истребляли их. Это было мне на руку. Теперь я имел все основания полагать, что нобеки будут на моей стороне.

Огненная потеха продолжалась целую ночь. К рассвету все стихло. Лучи розового солнца высветили знакомый пейзаж, обезображенный действиями пришельцев. Над темнеющим на горизонте лесом висело серое в черных разводах облако. Чуть правее возвышалась громада вражеского корабля. Сигнальные огни были выключены, и корабль походил на громадную мертвую глыбу.

Какое-то время я наблюдал за ним, но корабль безмолвствовал, будто пребывая в сладкой дреме. Тогда я зевнул и решил дать себе краткий отдых. Не потому, что нуждался в нем, а скорей ради того, чтоб доказать пришельцам, что не боюсь их. К сожалению, тумаиты были не в состоянии оценить мою браваду. Итак, я улегся под навесом, образованным полуразрушенным сводом, и уснул. Мне не снилось ровным счетом ничего.

Проснулся я сам, но, подозреваю, не без помощи Контроля. У него были причины волноваться, потому что корабль ожил. В небе вновь появились полусферы небольших летательных аппаратов, а меж кораблем и лесом сновали какие-то механизмы, напоминавшие по виду неповоротливых гигантских гусениц. Движение продолжалось все утро, в течение которого меня никто не тревожил. Я воспользовался любезно предоставленной передышкой и осмотрел свои владения. Увы, здесь не осталось ничего, что каким-то образом могло мне пригодиться. Нобеки извлекли из разрушенного города все механизмы, за исключением гигантского генератора. Последний был вполне исправен, но я не представлял, каким образом смогу использовать его. Размышляя над этим, я внезапно вспомнил о вихрях. Лишенные былой силы, они продолжали существовать. Победив МЫ, я не стал уничтожать вихри, а просто запер их силовым щитом в одном из энергетических хранилищ. Вихри могли сослужить мне добрую службу, и я решил попробовать договориться с ними.

Вначале вихри не желали даже слушать меня, что было вполне понятно. Ведь я был для них злейшим врагом, отнявшим былое могущество. Но в конце концов мы пришли к согласию. Вихри приняли предложение поступить ко мне на службу с тем условием, что впоследствии я освобожу их. После этого шесть грозных воинов были освобождены из заточения и стали на границе моих владений. Теперь я мог не опасаться внезапного нападения.

Настало время разузнать, что происходит в лесу. Я решил воспользоваться для этой цели услугами демона. Вообще-то создание демонов — весьма хлопотливое занятие. На Земле я тратил на это не менее трех дней — лепил силовой конус, придавал ему необходимую форму и определенные свойства, а затем настраивал психоэнергетический баланс. И лишь после тщательной проверки, убедившись, что демон полностью послушен воле хозяина, я предоставлял ему определенную свободу действий.

Этот процесс требовал большой осторожности. Демон, слепленный на скорую руку, мог разложиться, а то и хуже того — взбунтоваться. Мне приходилось укрощать взбунтовавшихся демонов и, признаюсь, я не испытывал восторга от этого занятия. Представьте себя на месте всадника, которому вместо объезженного коня подсунули приведенного из табуна дикаря. Укрощая демона, испытываешь на собственной шкуре примерно подобные ощущения. В любой другой ситуации я предпочел бы не рисковать и создавать демона с должной осторожностью и неспешанием, строго придерживаясь всех правил, но сейчас у меня не было выбора. Я нуждался в могучем помощнике и должен был получить его немедленно.

Убедившись, что тумаиты по-прежнему заняты лесом, я приступил к делу. Для этого я уединился в одной из самых укромных пещер. Свет едва достигал ее, это обстоятельство как нельзя лучше устраивало меня — темнота помогала сосредоточиться. Опустившись на шероховатый прохладный пол, я скрестил руки, устроив их на груди таким образом, чтобы переплетенные пальцы были направлены от меня к противоположной стене. Затем я закрыл глаза и подавил сознание человека. Человек уснул, растворившись в сладких грезах. Вся его сила, о которой он порой не подозревал, слилась с волей зрентшианца. Воля пробудилась и начала медленно расти, разбухая подобно дрожжевой массе. Вначале она походила на крохотный желто-зеленый огонек, спрятанный где-то в глубине моего я, затем этот огонек стал темнеть, пока не превратился в багровый комок величиной с большое яблоко. Комок сокращался, подобно бьющемуся сердцу, при каждом ударе выпуская из себя алые и черные отростки, похожие на жгуты ламинарий. Алые извивались вокруг, всасывая и отдавая энергию, черные, едва зародившись, спешили скользнуть в кровь, чтоб стремительно побежать по венам рук. Они заполняли предплечья, бицепсы, пронзали хрящи локтевого сустава и концентрировались в запястьях. Руки словно налились жидким пламенем. Я концентрировал его до тех пор, пока не почувствовал, что подступает предел. Количество энергии, вызванной моей сутью, было столь велико, что она грозила разорвать телесную оболочку. Сняв оковы с запястий, я осторожно перелил огонь в пальцы, направив их на противоположную стену.

Пещера наполнилась гулом, запахло озоном. Энергия, бившая из моих