"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

С замиранием сердца я шагнул внутрь. Девушка осталась снаружи.

Небольшая переговорная комната имела несколько темно-зеленых кресел и журнальный столик посередине. В одном из кресел, аккурат под огромной картиной «Усмирение Земли», сидел капитан Новак и выглядел очень внушительно в своем мундире и фуражке. Он почти не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз.

– Дядя Филип, я так рад вас видеть! Большое спасибо, что приняли меня!

Он коротко кивнул в ответ и показал рукой на кресло напротив. Когда я осторожно присел на краешек, капитан приказал:

– Рассказывай.

И я начал рассказывать. Про то, как стал черным ксеноархеологом. Как мы вторглись в бункер Хозяев и как это поставило под угрозу все человечество. Как удалось убить Гемелла и как потом я полетел на планету таэдов, помог им остановить войну и все прочее. Вплоть до сегодняшнего утра, штурма особняка Босса и побега от Спецконтроля.

Умолчал я лишь о том, что Гемелл остался в моем сознании, и о том, что Лира – моя жена. Ну и про бейдж из будущего. В остальном это был обстоятельный и подробный рассказ.

Все это время дядя Филип слушал молча, не перебивая и не спуская с меня строгого взгляда. Только услышав про боевого полиморфа в доме Босса, капитан еле заметно приподнял бровь. Когда я закончил, он сказал:

– Если бы не истерика «троллей», то я решил бы, что ты бредишь. Однако уже то, что они обратились за помощью к нам, весьма необычно, учитывая традиционно прохладные отношения между нашими службами. А уж как они заверещали, когда поняли, что мы берем тебя на борт… Судя по всему, они относятся всерьез к твоим рассказам. И если все это правда, то ты поступил правильно, прибыв сюда. Потому что ксеноугроза – сфера компетенции Космофлота, а не Спецконтроля. Но если ты разозлил их каким-то иным образом…

– Я могу показать кое-что у себя на корабле. В качестве подтверждения.

– Пойдем посмотрим, – ответил дядя Филип, резко поднимаясь с кресла.

Выходя в коридор, он небрежно бросил стоящей на вытяжку Ванде:

– Сопровождайте нас.

– Есть, сэр!

Втроем мы пошли по коридору обратно в сторону шлюза. Ванда теперь шла позади меня, замыкающей.

– Мичман, готовьте все необходимое, – скомандовал дядя Филип на ходу кому-то по связи.

Десять минут спустя мы уже были в грузовом отсеке «Отчаянного» и капитан Новак внимательно осматривал неподвижные фигуры таэдов. Ванда стояла у входа. Она старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но приподнятые брови выдавали ее изумление.

– Если хотите, я могу оживить одного из них…

– Не будем с этим спешить, – ответил капитан и, повернувшись к дочери, строго сказал: – Лейтенант, все, что вы здесь видите, совершенно секретно.

– Да, сэр!

Затем я показал ему скипетр и антикинетический щит. Дядю Филипа особенно заинтересовал последний.

– Можно испытать его, – предложил я. – Если у вас есть пулевое оружие, можете выстрелить в меня. Щит активирован.

Взглянув на Ванду, он приказал:

– В правую ногу.

Она подчинилась без колебаний. Моя первая любовь вскинула руку с пистолетом и выстрелила в меня. А потом они оба подошли, разглядывая замершую в воздухе пулю.

– Ценная технология, – прокомментировал дядя Филип.

– Но это работает только с кинетическим оружием, – заметил я. – Лазерный луч она не остановит.

Я показал им договор, заключенный с генералом Иуэ. Дядя Филип достал планшет и сфотографировал его. Также я показал запись с Фомальгаута-2. Первый контакт с таэдами.

– Это серьезно, – прокомментировал капитан.

В процессе осмотра мы зашли в медотсек.

– Кто это? – спросил дядя Филип, кивнув на неподвижное тело Лиры.

– Лира Недич. Наш ксенобиолог.

– Как она умерла?

– Она жива, но сильно ранена. Я заморозил ее с помощью этого, – показал скипетр, – чтобы разморозить, когда доставлю в больницу.

Капитан приблизился и, наклонившись, посмотрел в лицо Лиры. Ванда молча стояла у двери.

«Сейчас ты можешь сказать, что это твоя жена».

Пожалуй, так. Я открыл было рот, но не успел произнести ни слова – дядя Филип обернулся ко мне и заверил:

– Мы доставим ее к лучшим врачам, как только доберемся до базы. Обещаю.

Закончив осмотр, мы с капитаном вернулись в ту же комнату с картиной «Усмирение Земли». Ванду он отправил проверить, «подготовил ли все Беркович», что бы это ни значило.

Когда мы уселись обратно на свои места, дядя Филип спросил:

– Мать в курсе?

– Нет, конечно! Я сказал ей, что летаю в научные экспедиции.

Он кивнул, а затем, помолчав, вдруг заговорил тем задушевным и искренним тоном, которым разговаривал со мной на рыбалке:

– Сережа, я знаю, что ты выбрал карьеру на гражданке и уважаю это. Однако в настоящих обстоятельствах будет крайне сложно объяснить укрывательство гражданского лица, преследуемого Спецконтролем. Я предлагаю тебе принести присягу, и тогда как матрос Космофлота ты получишь иммунитет от их преследования. Будучи сыном капитана, ты уже входишь в резерв. Это позволяет принести присягу немедленно, без учебки.

Разумеется, я помнил, что нахожусь в резерве Космофлота, но само предложение дяди Филипа… Если бы он без предупреждения вылил мне на голову ведро ледяной воды, это бы меньше меня удивило.

Все мальчишки на Мигори мечтают служить в Космофлоте. А уж тем более когда ты сын офицера… Как величественно красив был папа в форме! Как уважали его все наши родственники и соседи! И как он был бы рад, если бы я последовал по его стопам…

Уже в пятнадцать лет я знал, что у меня другой путь. Наука. Неккаристика. Отец это принял, но все равно я чувствовал угрызения совести. Как будто обманул его ожидания и упускаю уникальный шанс стать частью того, что по-прежнему вызывало у меня уважение и восхищение.

Все это, как ножом, отрезало в тот день, когда офицер и капеллан принесли нам похоронку. С тех пор Космофлот у меня ассоциировался исключительно со смертью отца и болью утраты.

И вот теперь я должен принести присягу…

– Ты согласен? – спросил дядя Филип, когда мое молчание затянулось.

– Да, – ошеломленно произнес я.

– В таком случае за дверью тебя ждет мичман Беркович. Он поможет подготовиться.

С замиранием сердца я встал и открыл дверь. В коридоре стоял лысый человечек лет пятидесяти в форме мичмана. Он отвел меня в небольшое, ярко освещенное помещение. Чей-то кабинет. На стене висел металлический герб, по обе стороны от которого красовались флаги Космофлота и Федерации. Было два стола, стулья…

– Форма здесь. – Зычный голос мичмана не вязался с его невзрачной внешностью.

Я вздрогнул, когда посмотрел туда, куда он указывал. На столе лежала бело-синяя матросская форма.