Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

мое детство. Вечером основания увалов на том берегу исчезают в сиянии заката и кажется, что они там, позади зари… на краю мира, где есть только ветер и свет… а с другой стороны — снежно-белые здания, как скалы… как вершины далеких гор… и за ними — энергостанция, на ее фоне они кажутся маленькими… а на ее зеркальных стенах — отражения закатных облаков… Если смотреть на нее долго, можно было представить, что она поистине безмерной высоты. А иногда, вечером, у воды бывает туман… такой густой, что ничего не видно уже за десять шагов… он светится палевым и под его пологом очень тепло… а вода еще теплее — энергостанция нагревает ее… — Нэйс спохватился и замолк.

Айэт осмотрелся — нигде никого не было видно, даже охранников. Он спросил об этом.

— Все, кто делал революцию, сейчас отсыпаются, — с усмешкой сказал Нэйс, — а враги просыпаются, и любая попытка нападения в эти несколько часов может оказаться гибельной. Это место плохо приспособлено для обороны — ты же видел, как легко мы им овладели! Сам Контрольный Центр был построен наспех, хотя и очень давно — нам придется тут все переделать… если у нас будет время.

Нэйс зевнул и потянулся.

— И с чего ты, то есть Организация, начнет? — спросил Айэт.

— Надо создать армию — кроме двадцати тысяч охранников у нас в городе нет никаких вооруженных сил. Этим утром мы объявим о наборе добровольцев.

Айэт вновь промолчал. Стена рассвета быстро приближалась. Массив энергостанции выступил вдруг с пугающей реальностью. Теперь он нестерпимо блестел алой ртутью — казалось, вся эта огромная застывшая масса сейчас хлынет на них. Нэйс снова зевнул.

— Пошли в штаб, — сказал он. — Нам нужно позавтракать.

* * *

Через час в зале на втором этаже штаба охраны собрался совет Организации. Айэт тихо устроился в углу. Хотя он ничего не сказал Нэйсу, тот все же привел его сюда. Юноша начал уже опасаться, что его симпатия к нему объясняется куда более простыми причинами — любовью к красивым мальчикам, скажем. О том, как юный герой революции полезен для агитации женских масс, он не думал.

Сейчас Нэйс стоял у исполинской — во всю стену — карты страны, поясняя, в каких ее районах Организация достаточно утвердилась. Айэт с интересом слушал его.

Актала занимала огромный кусок Плоскости — восемь на четырнадцать тысяч миль, огражденный со всех сторон горами. В ней жило полтора миллиарда людей. Нэйс сомневался, что Организация, имеющая меньше миллиона членов, сможет эффективно управлять таким их количеством — особенно, если учесть, что во многих городах и целых областях страны у нее вообще не было сторонников. Члены Совета сами хорошо это понимали и казались растерянными.

Айэт оживился, когда Нэйс заговорил о создании боевых сил — ему вовсе не нравилась война, но он понимал, что изгнание ару необходимо. Нэйс сообщил, что набор добровольцев уже объявлен и идет с большим энтузиазмом — только в столице они могли сформировать миллионную армию, но оружия на ее складах хватало едва на сто тысяч человек. В Тар-Актале был завод по производству автоматов и пистолетов, но, чтобы вооружить всех добровольцев, требовались годы — на это просто не осталось времени. Приходилось надеяться на технику.

Единственной реальной ударной силой Акталы были вертолеты — страна имела больше десяти тысяч однотипных машин с пятисотмильной дальностью полета. В столице работал большой — и единственный — вертолетный завод. Он же делал управляемые ракеты, пригодные к установке на любой вертолет — и на шестьсот они уже были установлены. Таких ракет на военных складах страны оказалось много. Свергнутое ими правительство лишь называло себя миролюбивым. Оно имело больше пяти тысяч автовертолетов и тысячи колесных боевых машин, хотя стационарная система управления позволяла использовать все это лишь в столице и ее окрестностях. Но самым грозным оружием — хотя сейчас им не пользовались — были тяжелые боевые платформы, созданные еще в древности — они напоминали одетые в броню наземные корабли. В легендах говорилось, что Актала имела и более мощные виды оружия — правда, они не сохранились.

Чуть хуже было с военными знаниями — их просто никто не имел. Никто даже не помнил, когда на территории Акталы в последний раз велась война. Хотя во дворце правительства хранилась целая библиотека запрещенных книг, в том числе и военных, их изучение требовало немалого времени. Тем не менее, стратегия была уже ясна — громить базы ару воздушными налетами, пока будут формироваться наземные силы. Совет воспринял это предложение с энтузиазмом — никто, почему-то, не хотел воевать сам. Другое дело — мощное оружие, которое быстро закончит не начатую еще войну. Ару пока не предпринимали никаких враждебных действий, но нападение на них было уже предрешено.

У Айэта не было никаких оснований жалеть ару, но он чувствовал, что война погубит их — ее начали поздно, ару стало уже слишком много. Дорога крови быстрее, чем дорога непротивления могла привести его, Организацию, Акталу и все человечество к гибели.

Существует ли третья дорога, Айэт Тайан не знал.

Глава 8.

Из ада

Самый опасный из врагов — твой страх. С ним не сойдешься врукопашную. Он беспощаден. Этот враг не берет в плен. Он не знает ни выгоды, ни милосердия. Его не остановит победа. Он не станет сохранять себя. Он бездушен, безумен и готов погибнуть вместе со своей жертвой.

Анмай Вэру — из своего опыта.

Помотав головой, Анмай поднялся, опираясь о стену из грубо обтесанного камня. Пол тоже был каменный, но он стоял на каком-то тряпье. Когда он попробовал обойти помещение, рывок цепи не дал ему сделать и двух шагов. Вспомнив свой стремительный полет над просторами неведомого мира Вэру криво усмехнулся. Судя по дикому головокружению, онемению, боли и ломоте во всем теле он получил неслабую контузию и провалялся без сознания несколько часов. Сейчас он мог быть где угодно.

При этой мысли Анмай вздрогнул. А где же его товарищи, корабль? Почему ни они, ни «Астрофайра» не спасли его? Ответ был очень прост — они погибли или разделили его участь. А «Астрофайра»… на ней осталась его матрица, вся его память… за исключением этих вот минут. Гораздо проще будет вырастить ей новое тело, чем разыскивать это — пропавшее, наверняка мертвое. Верить в это не хотелось, но безопасней было предположить худшее. Ему оставалось надеяться лишь на себя.

Он