Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Справедливости ради — этот жучара тоже имеет все шансы на победу, — заметил Смолов.

Тем временем тварь изрыгнула потоки едкой кислоты, но без толку… А вот воспользовавшиеся ситуацией Старшие Магистры и два Архимага на летящих рядом крейсерах и эсминцах не подкачали. Череда атак шестого-седьмого ранга пришелся в одну и ту же точку — и прочнейший хитин треснул. Почти сотня корветов, фрегатов и эсминцев закружил хоровод, изрыгающий боевую магию и снаряды на тварей поменьше, не позволяя тем помочь гиганту… А броненосец наконец активировал свой главный козырь — таранные чары.

— Ого, на основе магии Тьмы, — удивился я. — И это во флотилии церковников! Действительно, пихали им под руку всех, кого смогли собрать… Незримая волна разошлась в стороны от активации заклятия псевдо восьмого ранга, насыщенных энергией на зависть большинству чародеев данного ранга. По сравнению с оригинальными чарами боевого Мага Заклятий они смотрелись бледновато — но учитывая, что это было Псевдо-Заклятие, оставалось лишь похлопать конструкторам и артефакторам, работавшим над судном.

Мерзкое, гнилостное свечение потоком хлынуло наружу, охватывая вздрогнувшего жука-гиганта. Хитиновый панцирь засиял землянистым свечением, отражая чары на стыке Тьмы и Смерти — и без труда отбили. Хоть с атакующими способностями относительно своего ранга у таких существ было туговато, но вот защита у них была на порядок лучше. И пусть и весьма качественному, но всё же лишь подражанию атаке восьмого ранга этого было достаточно… Ведь, к сожалению, у магических систем, что активировали подобные чары, были весьма строгие требования к тому, кто ими управляет. В руках двух разных операторов один и тот же удар может весьма значительно различаться. А Матушка-Русь, как ни печально, на сильных Темных бедновата.

И тем не менее задумка атакующих мне была ясна. И она удалась — ибо в том месте, куда до того прицельно били старшие маги и сильнейшие калибры крейсеров, образовалась рана, к которой вся мерзость, источаемая броненосцем, и стянулась. Землянистое свечение вспыхнуло в этом месте ярче, инсектоид-гигант напрягся, выделяя огромное количество маны… Но выделяя без толку — ибо толку с энергии, если ты не умеешь плести достаточно энергоемкие заклятия для своего ранга?

Защита треснула, и мерзкие чары хлынули в рану. Десяток секунд существо яростно боролось — сам воздух в радиусе нескольких километров яростно дрожал, пространство наполнилось низким гулом, а более мелкие твари начали разлетаться в стороны… А затем и сам огромный предводитель летучего роя бессильно разжал жвала, которыми держал броненосец, и полетел вниз. С гулким грохотом существо шмякнулось посреди леса из деревьев-великанов, своим падением устроив там настоящее бедствие — а броненосец, включивший наконец левитационные артефакты и бросивший в топку алхимреакторов щедрую порцию топлива, сперва замедлил своё падение, а затем и вовсе начал медленно подниматься обратно в воздух.

— Вот так вот просто… — потрясенно покачал головой Петя. — За что ж мы тут сотнями и тысячами жизни кладем ежегодно, на этом проклятом Фронтире, если даже самых сильных тварей такая стальная махина в одиночку прихлопнуть может?

— В одиночку — не сможет, — развеял я его наивные иллюзии. — Будь это драка один на один, он бы рано или поздно расковырял броненосца. Это раз… А во вторых — Империи выгоднее тысячи ежегодно погибших низших магов и рядовых солдат на Фронтире, чем одна такая операция.

— Это с чего бы?

— Да потому, мой юный и наивный тёзка, что за десять минут схватки броненосец миллионов на десять только снарядов отстрелял, — пояснил Смолов. — Да вообще — поднять в воздух, полностью обеспечить и отправить на войну такую махину стоит дороже иного линкора. И ты не совсем прав — когда вылезают подобные твари, их останавливают именно подобные силы Империи, а не простые стрелки с пехотинцами под командованием Адептов и Учеников. Вас на такие побоища стараются не допускать.

— Я вот что-то такой заботы по отношению к подчиненным на службы не видел — что бы нас старались не гнать туда, где опасно! — возразил парень.

— Да много ты видеть мог, без году неделю прослужив, — фыркнул Смолов. — Боевые суда на каждую мелкую тварь или даже стаю гонять — никаких денег и сил не хватит! Их отправляют туда и тогда, когда иными средствами не справиться. Я не спорю, в штабах не святые сидят, тем более в столичных… Но и не дураки тоже — армия и флот это важнейшие инструменты государства, и их стараются использовать строго по назначению. Везде броненосцами да крейсерами не повоюешь…

И это он ещё щадит парня, умалчивая главную премудрость. Любая боевая техника мертва без тех, кто способен ей управлять. Любые завоевания и победы бессмысленны без тех, кто их будет удерживать… И мана любых чародеев высших рангов конечна. В действительно чудовищных, раскалывающих мир сражениях в конце концов за поду дерутся не Архимаги и иже с ними. Хотя с чего я взял, что самому Смолову ведома эта истина? Ведь он дитя своей эпохи, искренне полагающее, что все руках магов и никак иначе.

— В самых больших сражениях… В тех, где сходятся сотни тысяч, а иной раз и миллионы солдат и чародеев, если силы обеих сторон равны, всегда наступает момент, когда ранги, титулы и регалии отходят на второй план, — заговорил я, глядя болтая ногами над бездной, что разверзлась за кормой. — Треск и грохот боевой магии высших порядков меняет и плавит саму реальность, холмы и равнины обращаются раскалённой лавой или ледяными пустошами, в воздухе стоит смрад сотен тысяч трупов, а потоки маны заражены эманациями боли и страха умерших, яростью схватившихся магов, ненавистью и боги ещё ведает чем… Но после всего этого буйства высших проявлений боевой магии старшие чародеи выдыхаются. А битва вступает в решающую фазу — и тогда приходит время тех самых простых пехотинцев и младших чародеев, что ведут их. Когда ружья, мечи, копья, ножи, когти, зубы — да что угодно, всё что есть под рукой идет в ход. Я бывал в таком бою — когда ты, истощив все силы, идёшь в бой во главе стихийно собравшейся вокруг тебя сотни солдат. Когда всё решается на расстояние пистолетного выстрела в лицо, когда ничего сложнее слабенького усиления тела уже не наколдовать и твоя жизнь может оборваться так же легко, как и любого другого