Консультант - Александра Торн

– Речь? – вздрогнул Бреннон. – Опять?! Я же уже произносил!

– Двадцать третьего сентября, – сухо ответил джилах. – Прошлого года.

– Проклятие! Неужели без этого никак не обойтись?

– Миледи настаивает и будет очень недовольна, если вы уклонитесь.

– Недовольна, ах ты боже мой! – фыркнул шеф. – Почему бы ей самой с ними не поболтать?

Видя, что угрозы не действуют и начальство упрямится, Элио перешел к уговорам:

– Это важно для престижа Бюро. Вы выкажете уважение к рекрутам и внушите им почтение и трепет перед нашими принципами. В конце концов, эти люди решились пожертвовать жизнью ради целей Бюро.

– Ох, ладно, ладно, – проворчал шеф. – Набросай там про это все, что ты сказал. Принесешь в понедельник, почитаю.

– Слушаюсь, сир.

Элио вернулся в приемную и задумался было, не написать ли тезисы к речи прямо сейчас, но тихое, настойчивое бурчание в желудке намекало, что пора бы уже закончить с полезным трудом и отправиться в столовую. Юноша обвел взглядом приемную, поправил несколько папок и, довольный идеальным порядком, в котором он оставлял рабочее место, устремился навстречу еде.

Перед столовой была комната отдыха, куда ежедневно доставляли свежую прессу со всех концов континента, и Элио прихватил с собой иларскую газету. Хотя ему нравилась жизнь в замке, он все равно скучал по Иларе, по братьям-инквизиторам и по его высокопреосвященству и жалел, что весь отпуск пришлось посвятить расследованию и он не успел навестить их.

Элио криво улыбнулся. Все равно ничего хорошего из этой затеи с расследованием не вышло.

В столовой уже становилось людно, поэтому Романте поспешил к раздаче, нагрузил едой два подноса и успел занять самый удобный стол в укромном уголке между двумя окнами. По соседству сидел мистер Двайер, который помахал юноше рукой. Элио почтительно склонил голову.

– Шеф у себя? – спросил бывший полицейский.

– Да, сэр, все еще работает.

– Зайду к нему, – проворчал Двайер. – Есть кое-какие новости с юга.

Романте расставил подносы, и тут в столовую гурьбой ввалились рекруты. Они ринулись к раздаче, словно стая саранчи – все, кроме одного. Шарль Мируэ бросил на соседний стул сумку с книгами, плюхнулся за стол и жадно придвинул к себе поднос.

– Привет! А почему пюре, печеной картошки не было?

– Нет. Всю съели. Хочешь, поменяемся? Я взял лапшу.

Но его благородный порыв пропал втуне – рекрут, оголодавший от умственных усилий, набросился на ужин еще до того, как Элио договорил. Джилах хмыкнул, развернул газету и шепнул заклинание. Газета с легким шелестом взмыла над столом.

– Скучаешь по ним? – спросил Шарль, кивнув на газету, когда утолил первый голод.

– Да. Я не успел съездить в Романту из-за этого всего, – юноша с досадой взглянул на руку с кольцом.

– Хочешь, я посмотрю на него? – вдруг предложил Шарль.

– Нет, спасибо. Оно меня почти не беспокоит.

– Дед сказал про твои сны. Может, лучше посмотреть? Вдруг она что-то замышляет там внутри. [47] Нельзя же всю жизнь пить зелья, в конце-то концов.

– Я не буду всю жизнь, найду какой-нибудь провал на ту сторону и брошу туда.

– Ну как знаешь. Мое дело предложить.

Элио неуверенно улыбнулся. Его до сих пор удивляло то, как они все готовы заботиться о нем.

– Спасибо, – еще раз сказал он и быстро спросил, чтобы не продолжать смущающий его разговор: – А ты скучаешь по дому?

– По дому? – удивленно переспросил Шарль. – По тюрьме не скучают, даже если там хорошо кормили.

– А по отцу? – помолчав, спросил Элио.

– Ну… может, лет через двадцать-тридцать я и заскучаю. Но не уверен. Этот тип не то чтобы способен внушить кому-то теплые чувства. Уж точно не мне.

Романте тихо вздохнул. Ему этого было не понять. Он бы все отдал, лишь бы вернуть тех, кого у него отняли, пусть даже их лица он помнил все более смутно с каждым годом.

– Кстати, – вдруг оживился Мируэ, – а вы нашли наконец эту штуку, которая делала то, что мы увидели в доме в Эсмин?

– Нет, – с досадой сказал Элио. – Во-первых, это не так-то просто. Во-вторых, весь прошлый месяц к нам приставал с расспросами правитель халифата, но так и не смог решить, готов ли он сотрудничать с неверными. А теперь ему и вовсе не до нас, потому что его брат поднял против него восстание.

– Тьфу ты, чушь какая – верные, неверные! Какая разница, нечисть жрет всех независимо от веры. Но ведь теперь-то вы наконец сможете заняться поисками?

– Ну, кто-нибудь сможет. Кому шеф поручит.

– Как это – кому поручит? – вытаращился на него Мируэ. – А ты?! Ты же все это раскопал, это справедливо, чтобы тебе и поручить!

– Мне?! Да ни за что! – вздрогнул Элио. – Я ни к какому расследованию больше и палкой не прикоснусь! Это из-за меня…

– И вовсе не из-за тебя!

– Я не хочу это обсуждать.

– Ох, ну ладно, ладно, – пробурчал Шарль. – Но разве тебе самому не интересно, что это была за штука, запечатавшая провал на ту сторону так, что даже нечисть не смогла его вскрыть?

Романте поджал губы. Вообще-то он и сам был бы не прочь узнать, но шеф строго запретил ему даже приближаться к расследованиям, и Элио в глубине души был этому только рад. Он уже один раз напортачил.

– Можно было бы пойти в библиотеку, поискать там какие-нибудь упоминания про такие запечатывающие штуки…

– Вовсе не это надо искать! – фыркнул секретарь. – Искать надо того, кто владел этим заклятием – Мишеля Агьеррина, точнее, Арье.

– Ну вот и предложил бы шефу помощь в поисках. Ведь Арье – джилах, а другие джилахи скорее станут общаться с тобой, чем с какими-то непонятными для них агентами. К тому же это вовсе и не расследование, – добавил Шарль. – Это так, консультативная помощь с перепиской.

Элио задумчиво на него посмотрел. Звучало вроде бы здраво, но у него возникло чувство, что его подбивают на нарушение правил и прямого запрета шефа. Однако очковый змий-искуситель выглядел совершенно невинно, поедая капустный салат и баранью отбивную.

– Не думаю, что шефу понравится, если я буду лезть к нему с консультациями по вопросу, о котором меня не спрашивали.

– Ну как хочешь, – фыркнул Мируэ. – Ты у нас скромный, как барышня, хотя я бы так и предложил.

– К счастью, я – не ты, – с холодком ответил Элио.

Положение Шарля у них особо не обсуждалось, но помимо уникальных способностей он был еще и родственником Редфернов. Так что ему-то точно было позволено больше, чем другим рекрутам – хотя, к чести Мируэ, он этим не пользовался.

«Ну по крайней мере сознательно», – хмыкнул