Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Не забывай, что наши враги тоже маги. И они чувствуют магию за километр. А их хорошо замаскированные логова рассеяны по всему Айсхарану. Не беспокойся за этих детей, Илана. Мы придём за ними, когда отыщем зеркало, а пока лучше не привлекать к ним внимание… И пожалуйста, не говори Изабелле о моих догадках по поводу её сына. Она расстроится и, возможно, даже рассердится на меня. Матери не любят, когда об их сыновьях говорят плохо. Мы обязательно найдём принца Гая, и если он оказался во власти колдунов, поможем ему от неё избавиться. Иногда бывает недостаточно вырвать человека из лап злодеев. Хуже, если зло успело проникнуть в его душу и уже достаточно глубоко.

– Айслинд, а ты уверен, что этого не произошло с Тэдом?

– Уверен. Его вовремя спасли. Пожалуйста, будь с ним терпеливей. И не говори с ним пока о прошлом, о Гаммеле… Есть вещи, к которым он ещё не готов.

– Хорошо. Я искала его не для того, чтобы причинить ему вред. А почему ты называешь его Таддео, а не Таддеуш?

– Не люблю звуки, похожие на шипение, – улыбнулся король. – В языке иланов их нет. Я неплохо научился их произносить, но я не люблю их. Кстати, свой язык я уже, наверное, скоро совсем забуду. Последние годы общаюсь только с хатанами и гостями из твоего мира.

– А заклинания снежных магов… Выходит, без разницы, на каком языке их произносить?

– Заклинания? У снежных магов их нет и сроду не было. Иланы всегда развивали свою магическую силу, учась её концентрировать, тренируя свою волю… Хотя, как ни развивай силу, у каждого свой предел. Это ведь практически то же, что и талант в его обычном человеческом понимании. У кого-то он есть, а у кого-то нет, у одних больше, у других меньше… Кстати, будь осторожна со своим даром. Зеркальный переход – вещь небезопасная. Можно оказаться там, откуда не выберешься. Если захочешь прогуляться по какой-нибудь из дворцовых картин, лучше спроси у меня, стоит ли это делать. Ещё угодишь в картину-ловушку. Молодые маги любили пошутить друг над другом, но ты к таким шуткам не привыкла.

– А ты можешь определить, какая из картин ловушка?

– Боюсь, что не всегда, – признался Айслинд с виноватой улыбкой. – Так что лучше по чужим картинам не гулять.

– Хорошо, что я не знала этого, когда увидела картину на стене ледяного замка в гаммельском парке. Я вошла в неё и оказалась в Айсхаране. Так я и открыла для себя зеркальный переход.

– Тебе очень повезло, Линда, – нахмурился король. – Всё могло быть гораздо хуже. Будь осторожна, девочка.

Айслинд замолчал, задумчиво рассматривая свои тщательно отшлифованные ногти. На его левом безымянном пальце красовалось серебряное кольцо с крупным камнем, похожим на сапфир. Только этот камень был светлее и ярче. Илана уж успела заметить, что король Айсхарана одевается просто и почти не носит украшений, только этот перстень.

– Что это за камень? – поинтересовалась она.

– Линдимин, – улыбнулся король. – В переводе с древнего языка это значит «звёздный осколок». Его добывают высоко в горах. Он весьма редок и по некоторым свойствам напоминает ваши алмазы. Этот перстень достался мне от матери, и я никогда с ним не расстаюсь.

Самое странное, что на следующее утро в одном из дворцовых залов Илана увидела ту картину, о которой упомянула в разговоре с Айслиндом. Правда, приглядевшись, она поняла, что картина не та же, просто очень похожа. Здесь был изображён не ледяной грот, а пещера, причём явно глубокая, юная жрица держала в руках не чашу, а ветвь с серебряными листьями и белыми цветами, напоминающими лилии. А рядом с девочкой сидел зверь – очень похожий на волка, только чуть ли не вдвое крупнее. Он не скалил зубы, но весь его вид говорил о готовности перегрызть горло любому, кто попробует причинить его хозяйке вред. Лиловое пламя за спиной жрицы освещало длинный коридор. Его конец терялся где-то в полумраке. Эта картина не являлась копией той, что была на стене гаммельского замка-лабиринта, но обе изображали одну и ту же девочку. На этой картине она казалась красивее. Интересно, какой из портретов более правдив? Огонь, который освещал пещеру, горел на гладко отшлифованном алтарном камне. Серебристо-белый дым окутывал фигурку юной жрицы мерцающим туманом.

«Чем же она так знаменита? – подумала Илана. – Уже на второе её изображение натыкаюсь…»

Девочка вздрогнула, когда руки её коснулось что-то холодное и влажное. Лодди… Огромный кот подошёл как всегда бесшумно и теперь смотрел на картину с каким-то странным, совершенно не звериным интересом. Неожиданно он заворчал, белая шерсть на его загривке встала дыбом. Картина замерцала и исчезла.

– Ну вот, – сказала девочка, погладив рианна, – больше там нет никакого волка.

Кота это, однако, не успокоило. Он снова зарычал, потом принялся обнюхивать стену и даже пару раз осторожно потрогал её лапой. После чего вопросительно уставился на Илану.

– Ну, Лодди, на тебя не угодишь, – засмеялась девочка. – Ладно, сейчас она появится снова.

Илана прикоснулась к стене, и картина появилась вновь. На этот раз она казалась совсем объёмной. Тускло освещённый коридор так и манил в глубь пещеры. Кот с рычанием упёрся в ледяную стену передними лапами, словно пытаясь проломить её.

– Тихо, – прошептала Илана. – Если уж тебе так хочется, сейчас мы туда попадём.

Мгновение – и ледяная стена исчезла. Юная жрица со своим волком тоже. Естественно… Наверняка, они уже давно мертвы. Огня на алтаре больше не было, и чёрные зев пещеры казался Илане вратами в ад. Тем не менее, рианн бесстрашно устремился по узкому каменному коридору. Илана старалась не отставать. Кошачьи видят в темноте, а Лодди, судя по всему, уловил впереди источник света.

Догадка оказалась верной. После первого же поворота коридор вывел Илану и Лодди в огромный зал с низким сводчатым потолком. Здесь было холодно, и стены слегка светились. Илана поняла, что это магический лёд, вместе со светом излучающий холод. Когда же глаза привыкли к полумраку, девочка едва не вскрикнула от испуга. Зал был полон саркофагов – в основном из прозрачного и полупрозрачного камня… Или магического льда? Илана заметила несколько металлических. Одни были покрыты резьбой или рельефом, отделка других отличалась простотой, но все их объединяло