"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Пошли, прогуляемся.

Глеб выбрался наружу и отошёл немного вперёд, потому что стоять под потоком воздуха было неприятно, да и двигатель ревел. Спецназовец немного помедлил, взял что-то у лаборанта, а затем тоже спрыгнул на траву.

— Давай туда, — кивнул он в сторону ближайших деревьев.

Они шли несколько минут в глубь леса. Как-то так само вышло, что Глеб шёл первым, а спецназовец как будто слегка не поспевал за ним и всё время оставался за спиной. Гул вертолёта всё ещё оставался громким, но его самого не было видно за деревьями.

— Стой, — приказал Рысь.

Глеб подумал, что его застрелят неожиданно. Но, видимо, воякам надо всё так вывернуть, чтобы ещё и казнить, смотря прямо в глаза. Он медленно развернулся, ожидая увидеть дуло пистолета.

Нет. Спецназовец не направлял на него никакого оружия.

— Тебе с нами нельзя, — сухо произнёс Рысь, избегая прямого взгляда. — Я не знаю, что ты такого сделал, чтобы оказаться там, в лабораториях. Даже спрашивать не буду, да и не поверю тебе, если начистоту. Вступаться за тебя никто не станет, как только прилетим в «Гнездо» — тебе снова в автозак, сам понимаешь. Ты этого хочешь?

— Нет, — отозвался Глеб, нервно сглотнув.

«Зачем так много слов? Стреляй уже!»

— Но ты был там с нами, в этом аду, — продолжил тот. — Так что… — Он бросил к ногам Глеба какой-то герметичный пакет камуфляжной расцветки размером с книгу. — Вот тебе сухпай на сутки.

Затем спецназовец достал из-за пояса пистолет. Глеб не был уверен, но, кажется, видел этот пистолет в руках у Максима. Командир отряда извлёк магазин и бросил его в сторону под одно из ближайших деревьев. Разряженное оружие он швырнул в противоположную сторону.

— Тут места глухие, заброшенные деревни тоже есть… Потеряйся. Так оно будет лучше для всех.

После этих слов командир отряда попятился назад, посматривая на Глеба, но после нескольких метров развернулся и поспешил к вертолёту.

Глеб поднял сухпай с земли, нашёл во мху пистолет. Гул лопастей усилился, и вертушка поднялась в воздух, а через несколько секунд прошла над деревьями и совсем скрылась из виду, унося шум с собой.

Глеб остался один.

Эпилог I

Он стоял в круге света на сцене. Тёмный зал Академии наук был переполнен. Веррисы, мартерны, ликантропы — они все смотрели на него из разных углов большого помещения в ожидании торжественной речи. Но слова застряли в горле. Он не мог произнести больше ни одного слова хоть на каком-нибудь из человеческих языков.

— Готов! — донеслось из дверей.

Множество морд повернулось в том направлении. Мутанты зашумели, как потревоженный рой пчёл: кто-то скулил, кто-то недовольно зарычал.

— Граната пошла! — на мгновение створка открылась, и в зал залетело сразу несколько смертоносных «лимонок», с глухим звуком упавших по разные стороны от ковровой дорожки.

Темнота завыла, заскребла, завизжала на разный манер. Суета особей, заметавшихся по помещению, поддала страха в довесок к неприятному ощущению, что его конечности приросли к сцене: «Я ничего не могу изменить!»

Бон проснулся от сильного вздрагивания. Раннее летнее утро встретило его пением лесных птиц. Ави сидел в стороне и обгладывал кости лося, которого они смогли добыть себе на ужин — втихомолку, стараясь не шуметь, чтобы съесть одному как можно больше. Шемушев всегда казался пройдохой, которого занесло в научный центр «восьмидесятки» каким-то чудом. И теперь облик Ави отлично передавал внутреннюю суть бывшего лжеученого, каким бы ужасным ни казался факт насильного изменения человеческого тела. Радеев был уверен в этом. Интересно, а Ави так же думает про него? «Поделом Артуру, что сделали Боном»? Раз расплодил чудовищ, то и сам в стороне не оставайся!

Да, наверное, он так думает. И имеет на это право.

Бон чуть приподнял голову, чтобы взглянуть на крылатого певца, который заливался трелью громче остальных. Птица должна была сидеть где-то рядом, на ближайших деревьях.

Лес, вокруг только лес — это всё, что будет в их жизнях теперь. Самые глухие уголки чащ. Как можно дальше от людей. Бон старался лишний раз не вспоминать жену, которую больше никогда не сможет обнять, и детей, которых никогда не увидит взрослыми. Иначе злоба на звериную долю совсем его съест, а потом заведёт в топь, готовую принять любого.

Желудок скрутило от чавкающих звуков, с которыми Ави уничтожал остатки добычи. Надо поесть, чтобы на следующую охоту были силы. Звериная жизнь — тоже жизнь.

Эпилог II

1995 год, общежитие академии ФББ

Расположение курсантской роты было охвачено ночной тьмой. Свет горел только над входной дверью и в санузле — оттуда Арсений и вывел однокашника. На них обоих была чёрная ученическая униформа. Арсений стальной хваткой держал парня сзади за шею. Тот шёл, опустив голову, держась руками за правый бок. Лицо его покраснело в некоторых местах от ударов. Арсений «уговорил» его подчиняться и не спорить. Никто из курсантов не проснулся от завываний и возни в санузле — как и множество раз до этого.

Они подошли к двери кабинета командира роты. Из щели снизу темноту коридора рассеивал желтый свет настольной лампы.

— Пожалуйста, не надо… Я заплачу, сколько скажешь… — взмолился одноклассник, зная, что с ним произойдет в кабинете.

Арсений посмотрел на него и со злорадной ухмылкой ответил:

— Нет, не выйдет. Ты сам всё понимаешь.

Он открыл дверь, втолкнул парня, зашёл и прикрыл её за собой.

На письменном столе были разбросаны бумаги, на углу лежала стопка папок, повсюду валялись ручки и карандаши. Широкая спина командира курсантской роты закрывала собой часть открытого окна, выходившего на плац. Старший по званию медленно повернулся на стуле в сторону вошедших. Затянувшись в последний раз, он потушил сигарету о дно пустой банки из-под шпрот, в которой валялось несколько бычков.

Колючий взгляд командира скользнул по Арсению, переметнулся на побитого курсанта, а затем вернулся на Шершенёва. На гладко выбритом каменном лице старшего появилась тусклая улыбка.

— Интересно… — буркнул он.

Арсений резко выхватил из-за пояса пистолет и направил его на командира.

— Сидеть на месте! — сурово произнёс Арсений.

— Сижу, — в голосе командира сквозило безразличие. Он откинулся на спинку стула и расстегнул верхнюю пуговицу кителя, хотя майская ночь не была душной.

— Мой ствол подрезал, гадёныш? — поинтересовался командир.

—