Барон Дубов. Том 13 - Сергей Витальевич Карелин

Мита была распята на стене. Щупальца прижимали её к живой, трепещущей поверхности метеорита, а ещё с несколько десятков извивающихся отростков соединялись с толстыми корневидными волосами девушки. Её рот зажимали ещё два щупальца, а третье всё силилось проникнуть внутрь. Тело несло на себе следы пыток. Фиалковые глаза увидели меня, и из них покатились слёзы.

Они стали для меня последней каплей.

— ТАРАНТИУС!!! — взревел я.

Ублюдок в балахоне аж подпрыгнул и запнулся на полуслове.

— Д-д-дубов? Ты здесь? Но… Ты же должен быть на поле боя!

— Здесь моё поле боя, козёл, — прорычал и призвал в руки топор и револьвер.

Без разговоров я всадил весь барабан в щупальца, что держали Миту. Пули, забитые маной под завязку, да ещё и артефактные, оставили на живой плоти рваные раны глубиной по несколько метров. Оттуда хлынула кровь, но для Роя это всё равно что слону дробина. Однако ему стало больно. Огромный метеорит задрожал от гнева и страха.

Мита, освобождённая, осела на землю со слезами благодарности на глазах. Её слегка присыпало обрубками. А Рой попытался атаковать меня духовно, задавив эмоциями страха и отчаяния. Но я послал импульс гнева такой мощи, что даже Тарантиус присел на одно колено.

— Как же вы меня достали… Дубовы! — прорычал он. — Что отец, что сын…

Пока Тарантиус что-то там бубнил под своим балахоном, я уже оказался возле него и ударил топором сверху вниз.

Тарантиус закрылся руками и каким-то образом защитился странной чёрной вязкой субстанцией. Она возникла на миг и тут же пропала, а он откатился к краю площадки.

Ладно, я всё равно знал, что это будет непросто.

Пока этот гад малахольный там кувыркался, я подскочил к Зубовой и поднял её на руки.

— Ты пришёл… — слабо прошептала она. — Я знала, что ты придёшь.

Её фиалковые глаза были полны слёз, от которых у меня просто сердце разрывалось. Я эту Саранчу точно на удобрения пущу. А Тарантиуса ещё при жизни!

— Всё будет хорошо, любимка моя… — шепнул ей. — Ничего теперь не бойся.

И я скинул её с площадки. Знал, что дерево-Маша внизу мягко поймает её своими пышными ветвями и укроет у себя.

— Ну всё, Тартар, — повернулся я к врагу. — Хана тебе. Теперь мы один на один.

Порыв ветра сорвал капюшон с изуродованного лица Тарасова. Лжекнязь оскалился воспалёнными дёснами, встретившись со мной глазами. Взгляд его скользнул вниз, и враг тут же скривился.

— Ты не мог бы одеться, Дубов? Твоя третья нога несколько… отвлекает.

— Обойдёшься. Великий и могучий Рой уничтожит голый полуогр.

— Хех… Зря ты не присоединился к Нам, Дубов. Перед смертью я являлся к твоему отцу. Люди Деникина не добили его, он мог спастись. Я предлагал ему спасение, если он отдаст Нам тебя. Но он отказался. И умирал долго и мучительно. Мы об этом позаботились… Ты хоть знаешь, на что способен твой дар?

— Знаю! Тебя наизнанку вывернуть! — рявкнул и тут же бросился на ублюдка, рассекая воздух топором.

Но Тарасов молниеносно скрылся в сгустке теней и тут же появился у меня за спиной, продолжая свою речь:

— С Нами ты обрёл бы истинное могущество! Но предпочёл остаться полукровкой-неудачником, который погибнет вместе с остальным миром.

— Неудачник здесь только ты. У тебя даже хрена нет, да? Так и не познал секс за семьсот лет, лошара.

Не знаю почему, может, глубинные комплексы, но Тарантиус взбесился от этих слов. Видимо, это единственное, что ему было недоступно, и он пытался делать вид, что не очень и надо. Точно лошара.

— Ра-а-а!!! Сдохни или умри, Дубов!!! — закричал Тарасов и воспарил в воздухе, окружённый плотными клубящимися тенями. — Я заставлю тебя молить о пощаде, как и твоего отца! Выжму тебя до капли!

— Да ты и тряпку половую выжать не в состоянии! — кричал я, несясь навстречу с топором наперевес.

Молот я не использовал осознанно. Он ждал своего часа.

Подскочив, ударил с оттягом, вложив в атаку всю злость. Лезвие столкнулось с тёмным крылом Тарасова и увязло. Он довольно ухмыльнулся.

— Ты же не думал, что победишь так легко?

— А ты же не думал, что отобьёшь так легко? — спросил я в ответ, взрывая ману, накопленную топором.

Зелёный серп вспыхнул и разрезал тень надвое, после чего полоснул гада, висевшего в воздухе, по лицу.

Вот так! И сразу на душе хорошо! Продолжаем!

Теперь Тарасов относился ко мне серьёзно. Постоянно атаковал своими тенями, исчезал в них и появлялся вновь. Они становились то длинными щупальцами, то крыльями, то серпами или молотами, обрушиваясь на меня с огромной силой и скоростью.

Я сражался в полном Инстекте и с кастетами в руках. Каждый удар приветствовал меня приятной отдачей, каждая блокированная атака на миг пригибала к земле, но затем я распрямлялся и бил в ответ.

— Я получу истинное наслаждение, когда буду пытать тебя! — проорал Тарасов, взмывая вверх и обрушиваясь, словно ястреб.

Отскочив в сторону, я топнул по площадке, направив в неё ману. Корни скользнули внутри и выстрелили острыми концами прямо навстречу пикирующему врагу. В последний миг он затормозил перед ними, выставив перед собой теневую защиту, и тут же схлопотал удар в челюсть. Дубовские руны обожгли бледную щёку и отпечатались на ней.

Тьма вокруг Тарасова стала щупальцами и отнесла его подальше от кольев. Я ещё взорвался маной и всю площадку покрыл такими же острыми корнями. Тарасов захохотал и закрутился вокруг своей оси, как юла. Тьма сгустками полетела в разные стороны, превращая живые корни в мёртвый прах. Несколько сгустков попытались окружить меня, но я, топнув, взорвался маной, смешанной с духовной энергией, и они отлетели, как футбольные мячи.

В руках Тарасова появились два огромных чёрных меча. Каждый был длиной с пять метров и шириной с полметра.

— Я сокрушу тебя, чёртова ошибка природы! — завопил он, немедленно пуская их в ход.

Оба клинка обрушились на меня, и я закрылся широким лезвием топора, вливая в него кучу маны. Тьма словно обрела дикий вес. Сразу несколько тонн пытались прижать меня к площадке, клинки, соприкасавшиеся с сияющим зеленью лезвием, шипели и дымились.

— У кого-то… явные комплексы из-за маленькой письки… — простонал я, сопротивляясь. — Стой, погоди-ка… У тебя же её нет! Хе-хе-хе!

— Тварь! Я сотру тебя в порошок последним! — закричал Тарасов.

Неимоверным усилием, прогнав ману через ноги и спину, я оттолкнул два меча от себя. Тарасова качнуло назад,