Эпоха Титана 4 - Артемий Скабер

инстинктивно напрягся всем телом, замедлил свой шаг. Доктор прошёл мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Ирина всё так же была сзади меня. Доктор поравнялся с ней и резко остановился на месте. Развернулся к ней всем корпусом, встав лицом к лицу.

Она подняла одну бровь удивлённо, глядя на странного коллегу.

— Доктор Сергеев? — начала она спокойно и недоуменно. — Вы себя нормально чувствуете? Что-то случилось?

Он посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся.

— Слава великому роду Медведевых! — закричал он громко и истерично на весь коридор.

Мужик распахнул свой белый халат обеими руками. Я почувствовал это раньше, чем увидел. Воздух сгустился, волоски на затылке встали дыбом. Запах озона. Инстинкт Титана завопил: «Опасность»!

Глава 15

Времени на раздумья не было. Чистая Сила хлынула в ноги мгновенно, заполнила мышцы до предела. Покров окутал тело защитным слоем, Мощь Титана влилась в бёдра, в икры, в каждое волокно. Я не думал, действовал на рефлексах, отточенных за тысячи лет существования.

Шаг вперёд, опорная нога впечаталась в пол так, что линолеум треснул под подошвой. Вторая нога пошла вверх, как таран.

Нога врезалась в центр груди Сергеева с силой, способной проломить стену. Звук был неправильным, не хруст рёбер, не глухой удар по телу. Мягкое, влажное чавканье наполнило коридор. Сфера вдавилась в его тело, вошла внутрь, проломила грудину, смешалась с внутренностями. Сергеев сложился пополам вокруг моей ноги, спина выгнулась дугой назад, позвоночник хрустнул. Руки безвольно повисли, голова запрокинулась, изо рта вылетели зубы вместе с кровью.

Импульс Чистой Силы в момент удара сделал своё дело. Тело доктора сорвалось с места и полетело назад. Ноги оторвались от пола на метр, тело вытянулось горизонтально в воздухе. Окно за его спиной, Сергеев полетел, стекло взорвалось при столкновении, осколки разлетелись звездой во все стороны. Тело доктора пробило окно насквозь, продолжило полёт наружу, скрылось в темноте за пределами здания.

Он пролетел ещё метров двадцать, может тридцать в воздухе. Я видел его силуэт на фоне ночного неба, объект, что удалялась от здания. И в этот момент сфера, вдавленная в его тело, наконец среагировала.

Вспышка, ослепительно белая, яркая как солнце в полдень. Она осветила всё вокруг на мгновение — здания, деревья, площадку перед базой. Потом пришёл звук, оглушительный рёв, что ударил по ушам. Огненный шар расцвёл в воздухе, расширился, поглотил то, что осталось от Сергеева. Осколки стекла, что ещё держались в раме окна, вылетели.

Ударная волна докатилась до здания секундой позже. Воздух сдавил грудь, толкнул назад. Меня швырнуло на пол, спина ударилась о линолеум. Ирина упала рядом, я инстинктивно перекатился, закрыл её своим телом. Осколки стекла посыпались сверху градом, звенели о покров на моей спине, отскакивали, не пробивая защиту.

Грохот взрыва отзывался эхом, стихал постепенно. Запах гари проник в коридор, смешался с запахом пыли и озона. Я лежал на Ирине несколько секунд, чувствовал, как её грудь вздымается под моей, как она дышит часто и прерывисто.

Поднялся, отряхнул осколки с формы. Они звенели, падая на пол, рассыпались мелкой крошкой. Протянул руку Ирине, она схватилась за неё, поднялась на ноги. Её белый халат был испачкан пылью, волосы растрепались, несколько прядей выбились из пучка и свисали на лицо. Она стояла, смотрела на выбитое окно. Рама зияла пустотой, края торчали острыми осколками, ветер гулял.

Ирина перевела взгляд на меня. В глазах читался шок, недоверие. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Слова не шли, застряли. Наконец выдавила из себя два слова, тихо, почти шёпотом.

— Ты… Спас.

Я хмыкнул, отряхнул последние осколки с рукавов. Посмотрел на неё без эмоций на лице. Её слова звучали как констатация факта, а не благодарность. Что ж, меня это устраивало. Благодарности мне не нужны.

— Можно считать, что я тебе ничего не должен, — ответил ей. — Долг закрыт полностью. Теперь вернёмся к консультации и моему предложению. Не откажусь от парочки ядер в подарок, раз уж ты так щедра.

Ирина моргнула несколько раз, потом её лицо мгновенно изменилось. Шок исчез, как его и не было. На губах появилась хитрая улыбка, глаза сузились, приобрели расчётливый блеск. Она выпрямилась, поправила халат, убрала волосы за ухо и кивнула

— Хорошо, — произнесла она деловым тоном. — Идём, у меня мало времени.

Мы пошли по коридору к выходу. Снаружи уже начиналась суета, слышались крики, топот ног, звук сирен. Кто-то орал команды, кто-то требовал вызвать пожарных. База превращалась в ещё больший растревоженный улей, люди бегали во все стороны, пытались понять, что произошло.

Мы миновали поворот, вышли в другой коридор. Здесь было тише, меньше народу. Я шёл рядом с Ириной, обдумывал произошедшее. Медведевы…

Я напрягся, услышав её впервые с момента, как стал Большовым, если не считать Чешую и генерала. Совсем недавно, меня чуть не прикончило проклятие Володи и вот ещё одно напоминание.

Сначала я решил, что Сергеев пришёл за мной. Что кто-то из Медведевых узнал, где я, и послал убийцу. Но нет, он смотрел на Ирину, когда кричал эти слова. Он пришёл за ней, а не за мной. Значит, между ней и Медведевыми есть связь, какая-то история.

Остановился, посмотрел на неё. Ирина прошла ещё пару шагов, заметила, что я не иду, обернулась. Подняла бровь вопросительно.

— Почему он сказал про Медведевых? — спросил я напрямую.

Ирина поморщилась, на лице появилось выражение брезгливости. Она скрестила руки на груди, прислонилась к стене. Молчала несколько секунд, смотрела куда-то в сторону, собиралась с мыслями.

— Я раньше у них работала, — начала она медленно. — Потом ушла со скандалом. Ко мне начал подкатывать один из сыновей главы рода. Он решил, что если его папочка платит за пробирки и оборудование, то я вхожу в комплект. Как дополнительная услуга.

Она сплюнула на пол, лицо исказилось от злости. Голос стал жёстче, холоднее, каждое слово выговаривала с ненавистью.

— Я учёный, Большов. Я раздвигаю ноги только тогда, когда я этого хочу, а не когда мне приказывает какой-то папинькин сынок, считающий себя пупом земли. Я послала его куда подальше. Очень публично, очень громко, при свидетелях.

Я улыбнулся, не удержался. Представил себе эту картину — высокомерный аристократ, получивший отказ от какой-то учёной. Публичное унижение, удар по самолюбию. Для людишек вроде Медведевых это хуже пощёчины.

— Они считают, что я украла их разработки, — продолжила Ирина с усмешкой. — Вот только эти разработки мои!