Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 - Геннадий Борчанинов

улёгся, глядя в потолок. Жизнь определённо налаживалась, если бы ещё только полиция перестала так рьяно копать под Одзава-кай и под меня лично. Раздобыть где-то миллион иен, чтобы занести в полицию, и ещё миллион, чтобы основать свою организацию, и тогда всё будет просто прекрасно.

Под эти мысли я уснул, а проснулся только от пиканья будильника за стеной. Юрико-тян пора было в школу, а мне — на «работу», так что я соскочил с футона и снова первым успел добраться до ванной комнаты. Не прошло и минуты, как сестрёнка, как в старые добрые времена, принялась колотить в дверь.

— Кадзуки-кун! Ты опять! — верещала она из-за двери, пока я неторопливо чистил зубы. — Мне в школу надо собираться!

Уже и забыл, каково это. Сделал гадость — сердцу радость, меня это сильно забавляло, даже настроение повысилось. Перебарщивать, конечно, тоже не надо, и я вышел сразу, как только умылся. Из кухни доносились аппетитные запахи чего-то жареного, и я, одетый в старую футболку, вышел к завтраку. Мать уже хлопотала на кухне, собирая бенто для Юрико-тян в розовый пластиковый контейнер, а отец пил чёрный кофе, читая утреннюю газету.

— Доброе утро, — сказал я, и родители ответили тем же, не отрываясь от своих занятий.

Я тоже налил себе кофе, сел за столик. На плите шкворчала яичница. Рассеянным взглядом мазнул по газете, на первой полосе которой красовалась новость о громком убийстве в Роппонги и фотография Тачибаны Горо. Я поперхнулся и закашлялся.

— Ты чего, сынок? — забеспокоился Кимура-сан.

— Сам не знаю, — откашлявшись, сказал я. — О, спасибо, мам.

Госпожа Кимура поставила передо мной тарелку с яичницей.

— Это он от нормальной пищи отвык, — бросила она. — Одичал уже, наверное, там у себя. Одним рамёном небось питаешься?

— Когда как… — пожал я плечами.

Вскоре к нам присоединилась Юрико-тян, разве что вместо кофе она налила себе стакан сока.

Отец взглянул на часы, поднялся из-за стола. Газету он закрыл и свернул, чтобы убрать в портфель.

— Пора на работу. В метро дочитаю, — сказал он.

— А можешь газетку оставить? — попросил я. — Тоже новости глянуть хочу.

— Ну… Ладно, бери, — он положил газету на стол.

С первой полосы на меня смотрела хитрая морда пожилого якудза, бывшего главы Тачибана-кай. На фотографии он выглядел значительно лучше, чем в реальности. Хотя сейчас, после контрольного в голову, его, наверное, будут хоронить в закрытом гробу.

— А ты не опоздаешь, сынок? — забеспокоилась матушка.

— У нас с этим не так строго, — сказал я.

— Ты что! — уже из прихожей вскинулся отец. — Надо ведь раньше начальника на месте быть!

Ещё одна совершенно дебильная традиция местных. Прийти раньше начальника, уйти позже него, а ведь у начальников есть и свои начальники, вплоть до генерального директора. Нет, если этим пренебречь, тебе никто и слова не скажет, по документам рабочий день начинается в строго определённое время. Но зато будут коситься и шептаться, что ты проявляешь неуважение к старшим, а это для японца страшнее всего.

— У нас ненормированный рабочий день, — отмахнулся я.

— А у кого он по норме? — засмеялся отец. — Всё, я ушёл.

Мы пожелали ему удачи. Я отхлебнул крепкого американо и раскрыл газету, разглядывая ещё одну фотографию Тачибаны Горо, на этот раз снятого из засады, в окружении своих подручных. Кроме него я узнал на фото Хонгиё-сана и ещё несколько лиц.

Статья рассказывала про самого босса якудза и его официальный бизнес, о незаконной деятельности тут не было ни слова. Убит крупный бизнесмен, с криминальными разборками в статье никто это убийство не связывал, статья вообще была выдержана в достаточно нейтральном тоне.

Подозрениями журналист тоже не делился. Сообщал только о том, что полиция усердно работает на месте преступления, приводил официальный комментарий полицейской пресс-службы, в котором никакой конкретики не содержалось.

Я тоже взглянул на часы. Пожалуй, пора ехать, нас ждут великие дела. Ужасные, но великие.

— Пора на работу. В метро дочитаю, — улыбнулся я, сворачивая газету.

Интересно будет показать её в офисе.

— Удачи, Кадзуки-кун, — пожелала мать.

Быстро собрался, попрощался, пообещал приехать ещё разок на неделе, а затем отправился к станции. Старым привычным маршрутом. Утро выдалось прохладным, как будто август уже намекал на то, что близится осень, но пиджак спасал и в этой ситуации. На станции я заметил полицейский патруль, но их внимания не привлёк, оба молодых копа рассеянно контролировали толпу. Чтобы никто не лез без очереди и всё тому подобное.

Поезд умчал меня на ту сторону речки, я побрёл к офису «Одзава Консалтинг», сжимая газетку в руке. Настроение было довольно хорошим, и даже вчерашний визит детектива не мог поколебать моего оптимизма.

Как выяснилось, в офис я заявился последним. Ода и Такуя были уже на месте.

— Опаздываешь, — проворчал Ода. — Ты, как самый молодой, вообще должен первым приходить.

Я взял пепельницу со стола, закурил и удивлённо посмотрел на босса, а затем протянул ему газету с фотографией нашего покойного врага.

Кажется, я понял, в чём дело. Кризис миновал, и меня теперь, как самого молодого, начинают ставить на место. Этого ещё не хватало.

— Ишь ты, «большая утрата», — фыркнул Ода, бегло просмотрев газету и отшвырнув её на столик.

Теперь её из чистого любопытства взял Такуя-кун.

— Туда ему и дорога, — сказал он.

— У меня снова были копы. В отцовском доме, — сказал я. — Ямамото.

— Обыск? — насторожился Ода-сан.

— Нет, просто приходил, я его послал, он грозился вернуться с ордером на арест, — объяснил я. — Обещал, что будет по-плохому. Я ему сказал, что будет тогда говорить с адвокатом. Мошизуки-сан ведь наш адвокат?

— Ха! — рассмеялся Ода. — Тебе придётся немало денежек выложить, чтобы Мошизуки лично тобой занимался. Он жадный, как клещ, и скользкий, как угорь. Но работаем мы с его конторой, да. Он, так сказать, у нас на крючке.

— Понятно, — чуть расстроился я.

В принципе, ожидаемо.

— Значит, лучше поторопиться с деньгами, Кимура-кун, — осклабился Ода. — Ну, ты парень смышлёный, достанешь. Своих должников, вон, потряси.

— Как раз этим и хотел заняться, — признался я.

Фукуда и Нишизава до сих пор спали спокойно лишь потому, что на наши головы свалилось слишком много других забот. Пора это исправить.