Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

Я пожал плечами, подставляя лицо солёному ветру. Не был на море четыре года, а тут — целая планета-океан!

— Так вот, некоторые депутаты решили не дожидаться итогов проверки и рванули просить у виталиканцев политического убежища. Вот я и развлекался, встречая их на пороге их посольства. Замоскворецкий, увидев меня, так растерялся, что сам сунул эту безделушку. Вот теперь и ломаю голову — зачем.

Бурлак несколько секунд молча переваривал услышанное, потом разразился хриплым смехом, хлопая себя по колену.

— Ох, Сумрак… Грыжа ты геморройная!

Шокальский покачал головой, но в уголках его глаз заплясали смешинки.

— И ты называешь это «рутиной»? Ты за полчаса обрушил верхушку Партии, а через час уже спасаешь дочь виталиканского маршала. Это… Мэлс, тебе не кажется, что это даже для тебя чересчур?

— Рутина, Фёдор Васильевич, обычная рутина, — отпил я чаю, с наслаждением вдыхая знакомый с детства запах заваренного вкрутую чая.

«Левиафан» шёл так быстро, что уже через полчаса на горизонте, во влажной дымке между небом и водой, зачернел одинокий парус.

— А вот Та'нун, — хрипло усмехнулся Бурлак, щурясь. — Что-то далеко от островов рыбачит, однако…

Подлодка, повинуясь мысленной команде старпома, послушно сбавила ход и начала разворот в сторону паруса. Но по мере приближения картина прояснялась, становясь всё тревожнее. Лодка-долблёнка с противовесом, под самодельным парусом из плотного целлофана, покачивалась на волнах совершенно пустая.

Экипажа видно не было.

Зато в паре десятков метров от неё вода буквально кипела. Что-то огромное, тёмное и щупальцевое — этакий местный кракен — яростно боролось с невидимым противником. Существо напоминало исполинского осьминога, но его щупальца, толщиной с бетонные сваи, были покрыты не присосками, а хитиновыми крючьями, а мантия переливалась неоновыми багрово-синими узорами.

— Спокойно, это ещё мелкий, по нашим меркам, «Бронированный Спрут», — прокомментировал Шокальский, следя за схваткой. — Всего-то метров пятнадцать в длину. Гигантомания тут обычное дело.

Бурлак, прикрыв глаза, уже взял на прицел турельный пулемёт, который с лёгким шипением выдвинулся из потайного отсека у основания рубки, прямо под гордым подбородком каменного Ильича. Но стрелять не пришлось.

В одно мгновение яростный электрический тектоник гигантского моллюска прекратился. Его огромное тело обмякло и медленно всплыло на поверхность, качаясь на волнах безвольным пятнадцатиметровым трупиком.

А несколько секунд спустя из-под воды вынырнул и победитель этой схватки.

Человек. Невысокий, жилистый, с кожей цвета вулканического базальта. В его руке был длинный гарпун и нож.

— Эй, Бурлак! — прокричал абориген на ломаном, но вполне понятном русском. — Хорошо, что тут! Помоги, дорогой, добычу на борт закинуть, раз уж к нам плывёте!

Это был Та'нун, абориген местного племени. Пока смуглый рыбак в одиночку пыхтел, затаскивая свою добычу на титановую тушу «Левиафана», Шокальский кратко объяснил суть встречи.

— Вёз вам гуманитарку, Та'нун. Антибиотики, бинты, средства женской гигиены, туалетная бумага, табак. Ты не в курсе, образцы для нас уже собрали?

— Всё есть, Фёдор, всё есть, дорогой, — кивнул абориген, с интересом поглядывая на меня. — А это кто у тебя новенький среди твоих новеньких? Да и староват он для новенького!

— Знакомься, Сумрак. Первый Часовой, — представил Шокальский.

Та'нун протянул руку с перепонками между пальцами. Рукопожатие было твёрдым.

— Добро пожаловать, генерал-полковник! — вскинул он руку в пионерском приветствии и затараторил. — Служу Советскому Союзу! Меня зовут Та'нун. Или по-русски — Максимка!

— Почему у вас шпроты такие маленькие? — усмехнулся я, без стеснения разглядывая эту параллельную нам, homo sapiens, ветку человечества.

— Потому что море холодное, — рассмеялся он, обнажив идеально белые и слегка заострённые, прямо как у пираньи, зубы.

Оставшуюся часть пути не мог отвести глаз от туши поверженного спрута, фиолетово-неоновой кляксой растекшейся по корпусу подлодки. Как? Как этот невысокий, жилистый мужичок, до жути напоминавший аборигена Океании, в одиночку, вооружившись лишь гарпуном и ножом, смог справиться с этим, мать его, кракеном?

— Как?.. — выдавил я, обращаясь больше к самому себе, чем к окружающим.

Шокальский, стоявший рядом, хитро ухмыльнулся, подбирая слова.

— Что, Мэлс, удивлён? А вот и я тоже… Всё никак не перестаю поражаться, насколько уникальны и по-своему выдающиеся аборигены любой Т-Земли. Любого измерения… Я без малого их уже пятьдесят лет изучаю, и все они в чём-то особенны.

Вскоре «Левиафан», всё ещё украшенный гигантским трофеем на палубе, подошёл к невысокому скалистому острову, затерянному в цепи таких же зелёных островков.

Я не спускался на берег — из-за солидной осадки «Левиафана» для этого потребовался бы катер. Но и отсюда картина была впечатляющей. Десятки лодок-долблёнок с брезентовыми и пластиковыми парусами лавировали между сотен мелких необитаемых островов. Кто-то ловил рыбу, кто-то нырял за жемчугом или кораллом. А по берегу сновали аборигены из рода уже знакомого мне Максимки.

Едва «Левиафан» остановился, как тот самый абориген, вновь изобразив пионерское приветствие, бросил слова благодарности капитану и старпому, а затем, вцепившись в тушу кракена, стащил её в воду. Тем более, что пара парней на лодках — судя по виду, то ли младших братьев, то ли сыновей Максимки — уже двигалась в нашу сторону.

А дальше начался чёткий, отработанный до автоматизма обмен. Под управлением Шокальского с «Левиафана» стартовали грузовые дроны, неся на берег ящики с узнаваемыми красными крестами. Обратно они возвращались с такими же, но потрёпанными и вскрытыми.

— Гуманитарка в обмен на образцы, — пояснил Шокальский, наблюдая за процессом. — Антибиотики, бинты, инструменты — им. А нам — местная флора и фауна.

Немного помолчав, он продолжил:

— Именно в этих ящиках, Сумрак, лежит будущее технологий Земли-1. Или, по крайней мере, их сырьевая база. До того момента, когда у Часовых найдутся ресурсы её изучить.

Шокальский достал из кармана своего безупречного кителя небольшой тюбик с красным крестом.

— Вот, к примеру, «Заживин». Биоклей. Думаю, ты его знаешь — он уже лет тридцать как входит во все автомобильные аптечки. Да и не только. Залепляет любую рану, останавливает даже артериальное кровотечение.

Он хитро подмигнул.

— А открыл его наш Бурлак ещё в шестьдесят восьмом, — кивнул он в сторону старпома, который что-то проверял в полученных с острова ящиках. — Он тогда ещё практикантом был. Подсмотрел у местных, как они, получив рану, ловят летающих серебрянок — это местные рыбки такие. Так вот, если натереть такой рыбёшкой свежую, даже кровоточащую рану, то она покрывается эластичной плёнкой биополимера, который выделяет кожа этих рыбок. А в тюбике — тот самый биополимер, только синтезированный.

Всё прошло быстро. Буквально через десяток минут обмен был завершён. Грузовые дроны, закончив с ящиками, вернулись в брюхо «Левиафана».

Та'нун, стоя в своей лодке, помахал нам на прощание.