Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

Мы проехали мимо Жигулевских ворот, где Волга была зажата между Серной горой и горой Тип-Тяв, а потом река разлилась. Шире, чем Миссисипи у Нового Орлеана, шире, чем Огайо, когда мы стояли напротив Сент-Луиса.

— Невероятно! — Элис снова прилипла к окну.

— Красиво?

— Красиво, но меня поражает другое… Сколько же у наших стран на самом деле похожего! Вы говорите Волга, я вижу Миссисипи, и мы думаем об одном и том же, понимаете? Когда англичанин говорит Темза или француз — Сена… Это совсем другое.

— Одна короткая? Другая мелкая?

— Вы шутите. Но это на самом деле важно. Иногда важнее, чем язык или общая победа. Только те, кто мыслят одинаково, могут на самом деле быть союзниками. Не торговыми партнерами, не теми, кто временно оказался в одних окопах, а на самом деле…

Элис не договорила, махнула рукой, но, кажется, я ее понял. Едем дальше, впереди Москва.

* * *

Савинков смотрел на Ярославский вокзал — конечную точку великого Транссиба — из окна доходного дома. Не самого лучшего, крайне дорогого, зато очень удобного по расположению. Отсюда было прекрасно видно, как еще с вечера начали чистить от снега перроны и ближайшие улицы. Утром принесли и развесили по вокзалу портреты Николая и Макарова.

— Не жалеет героя царь, — покачал головой, глядя на это, Азеф.

— Почему? — спросил Савинков, оглядывая собирающиеся на улице толпы.

Обычные горожане, аристократы, рабочие — нечасто они стояли в одной толпе, но сегодня большинство просто не обращали на это внимание. Вон какой-то седоусый полковник развернул флаг своего старого полка, и к нему со слезами на глазах подошли несколько мужиков, его бывшие солдаты. Полковник, который обычно бы и смотреть на них не стал, на этот раз тоже пустил слезу и даже полез в кошелек, чтобы дать трешку на «вспомнить старые деньки».

— Ты спрашиваешь почему? — Азеф долго молчал, словно о чем-то раздумывая, но потом принялся загибать пальцы. — Ну смотри! Как думаешь, как относятся к Макарову великие князья?

— Вроде бы с Сергеем Александровичем они нашли в Маньчжурии общий язык. И сейчас он, гляди-ка, какой прием устроил. Почти как Скобелеву когда-то.

— Мишура! Смотри в будущее: полезен ли великим князьям Макаров? Нет! Даже если не брать старых консерваторов из Александровичей, для которых любые успехи молодого поколения — это укор и намек уступить им дорогу. Если отбросить Михайловичей и Владимировичей, у которых свое видение на будущие реформы, и делить они его ни с кем не желают… Даже Ник-Нику Младшему и его «гвардейской партии» Макаров — кость в горле. Кто победил в войне? Кавалергарды? Нет, мужики! Тьфу.

— Допустим, — Савинков пожал плечами. — Но поддержка-то в армии у Макарова все равно есть?

— Поддержка среди солдат и унтеров? Возможно, даже среди младших офицеров… А вот бюрократы терпеть его не могут — сколько им работать приходится, дополняя уставы, вводя новые штаты, на которые даже должников не поставить, а надо отдавать их в ведение на местах. Кстати, чиновники гражданские тоже недовольны. Как Столыпин по просьбе Макарова через все головы протащил «Маньчжурские указы о добровольцах», такое попрание традиций. Будешь спорить? Нет? Правильно. А может, и сам кого-то назовешь?

— Иностранцы, — сразу пришло к голову Савинкову. — Он угроза для Германии, Австро-Венгрии… Англия никогда не простит ему Китай, а тот же Вашингтон вроде бы благодарен сейчас за заключенный мир, но будет только рад, если угроза возвращения Макарова в Америку будет снята с повестки раз и навсегда.

— А Николай? — неожиданно спросил Азеф.

— Царь? Царю Макаров полезен. Он помогает расшевелить болото, он не требует денег, он дает России победы. Что еще может быть нужно?

— А вспомни Сперанского или Аракчеева. Царское благоволение всегда сменяется немилостью, это закон природы. Тем более сам Николай — тоже тот еще консерватор. У него уже ощущается усталость от генерала, а значит… Уже скоро, если не уже, он начнет отдалять Макарова от себя. Требовать уважения от других, но сам держать дистанцию. А потом: создание противовеса, ослабление, ссылка куда-нибудь подальше на почетную, но бесполезную должность.

— Ты так уверенно говоришь, словно где-то это слышал, — задумался Савинков и из-за этого не заметил, как вздрогнул Азеф от его слов. — Значит, великие князья, чиновники, генералы, царь, даже мы, хоть и решили не спешить — все хотят избавиться от Макарова. У него что, совсем нет союзников?

— Почему же, — Азеф обрадовался смене темы. — Его армия горой за своего Генерала. Его торговые партнеры — что русские что иностранцы — в восторге. И неожиданно — церковь… После того, как он проложил Святейшему Синоду дорогу в Америку, те им очень довольны. А если учесть, что они предвкушают его успехи еще и на Балканах, то, несмотря на некоторые вольности со стороны самого генерала, церковь его сейчас не оставит.

И действительно. Савинков только сейчас понял, что церковный перезвон стоит с самого утра, создавая атмосферу не просто торжественного приема, а самого настоящего народного праздника. И вот колокола стали еще громче. С их места было еще не видно, но эсер высунулся в окно и все-таки смог разглядеть. Темная шапка дыма на краю горизонта становилась все больше и больше.

Первый поезд с отрядами Особого добровольческого корпуса и лично генералом Макаровым прибывал в Москву.

— Ура! — люди внизу еще ничего не видели, но все поняли, и крик взлетел над Каланчевской площадью.

— Ура! — часть встречающих не влезли и стояли прямо по краям Мясницкой улицы.

— Ура!!! — а кто-то, похоже, решил не спешить и, проявив смекалку, ждал генерала сразу на Лубянке.

Точно, торжественное шествие до Красной площади мимо ведь никак не пройдет. Савинков невольно задумался, что чужой город, толпа и такая вот предсказуемость — это идеальный момент для покушения. Но они же решили подождать… Они просто наблюдают… Так что нечего бояться!

Глава 21

— Пойдем прогуляемся, — предложил Азеф.

— Зачем? — отозвался Савинков. Все-таки их попросили оценить отношение к Макарову, а такое всегда лучше заметно именно со стороны.

— Самое важное мы уже видели, теперь стоит народ послушать, — у Азефа было свое мнение, он был главнее, поэтому пришлось соглашаться. Тем более Савинкова можно было и не брать в эту поездку, но его пригласили составить компанию, а Борис Викторович умел быть благодарным.

— Хорошо, послушаем.

Азеф вытащил из шкафа два неприметных гражданских костюма с калошами и кепи. Взгляд Савинкова невольно зацепился