Кровь Архов. Книга 3 - Владимир Геннадьевич Поселягин

стал больше. Голодным постоянно был, внешне раны не трогал, внутри все заживил. Вообще немало где нужно приложить руки и лекарский амулет, но это позже. Главное слабость уходила, уже заметно лучше себя чувствовать стал. Вот так одиннадцатого августа, спустившись, уже стемнело, добыл остальные рубины, доставая из украшений, и маной граня их в накопители. За эти двое суток я только один накопитель и смог заполнить и процента на двадцать второй. Ну маленький у меня источник. Однако качался, прокачивал Дар, тем более знаю, что делать для быстрой прокачки. Но это не в ближайшее время, оставил на будущее. Да, одно украшение которое по рубину нашёл, в озере, брошь, также имело три изумруда. С рубинами я закончил, вокруг имения побегал, ещё два камешка нашёл, потому в блок опознавания слепок изумруда вставил, тут уже находок одиннадцать было. Не все камни гранил, некоторые украшения готовил к продаже, очищая и пряча в тайник. Впрочем, я считал, что готов, поэтому утром двенадцатого августа, когда помещик вышел на крульцо, причём не спеша, попивая кофею из стакана, я скатился по жерди, и подбежав, сообщил:

– Здравствуйте, Анатолий Сергеевич. Я добыл, – и показал открытую ладонь, на которой лежала стопка монет, десять рублей серебром.

Сказать, что тот удивился, значит, ничего не сказать, но кивнул, и велел идти за ним. Кстати, мне рванные брюки выдали, поверх рубашка. Это штаны Ивана, отстирали от крови и зашили, но с заплатами ходить как-то не то. В кабинет владельца поместья прошли, тот оставил меня стоять перед столом, принял и пересчитал монеты, и достав лист бумаги, потом перо, красивое, белое, с железным наконечником на конце, открыв чернильницу, макнув, и стал выводить первые вензеля букв. Кстати, очень красиво писал. Потом велел раздеться, и внёс информацию по меткам на теле, особенно ранениям, чтобы было ясно, документ действительно мой, не скрал у кого. И возраст указал. Достал книгу учёта из сундука, там выписка по рождению Ивана, и вписал данные из неё. Дальше расписался, поставил печать, у того своя была, и просушив, протянул лист мне, говоря:

– А так как теперь ты не мой крепостной, нечего тут тебя делать. Или работа нужна? Пять медяков в месяц буду платить, с кормлением, когда поправишься.

– Благодарствую, Анатолий Сергеевич, но я дальше сам.

– Я так и понял. Свободен. Сегодня можешь в имении побыть, а завтра, чтобы духу твоего тут не было. Понял?

– Да. Просьба только, продать мне справную одежду и обувь. Есть ещё один рубль.

– Я скажу Клавдии, она подберёт из того, что осталось от сыновей. Там есть и хорошая одежда.

– Спасибо.

Все находки я уже перенёс к опушке, прикопав, при мне особо ничего и не было. А мало ли обыщут? Однако одна монета заначена была, её и передал, тот принял, на этом и покинули кабинет, я аккуратно нёс лист бумаги, пока не сворачивая в трубку. Или в рулон, не помню, как правильно. Вот так к Клавдии, та ключница в господском доме, следит за имуществом и сундуками, где старая одежда господ, это тоже под её присмотром. Анталий Сергеевич при мне сообщил той, чтобы хорошо одела в то, что от сына осталось, а дальше уже та со мной работала. Подобрала исподнее, один комплект. Потом хороший серый костюм, с небольшим картузом. Ботинки разношены, но в хорошем состоянии, носки для них. Я ещё попросил лёгкую кутку и получил её, коричневого цвета. На этом всё. Тонкий ремешок пояса был, поправил, уже одет, ковыляя в ботиках, а ноги стоптаны, Иван всю жизнь пробегал босиком, только зимой в лаптях и чунях, так что ноги нужно поправлять. Я взял копию ног одной из барышень, её ноги к обуви привычны. Так что пообедав, а время обеда, меня вполне покормили, я ушёл в амбар, и там сначала одну ногу привели в порядок, убирая или подрезая хрящи, натоптоши, то есть, готовил ногу к обувке. Ну непривычны те. Одну и сделал, а слепка второй у меня не было. Не совсем удобно, но хоть так. Всё бы хорошо, но дворня замучила, бегали, узнавали, правда ли я вольную получил, выкупившись? И поражённые уходили. Лист вольной пока спрятал. Чуть позже слепок второй ноги взял, и тут поработал со своей. Всё, ноги в ботинках уже не казались чугунными колодками, проще использовать стало, потому расхаживал. С опарного столба взял два пустых накопителя, вот и сливал, медитировал и сливал. Когда стемнело, взяв все заполненные накопители, а таких было два, мне хватит для начала, позже удалю хранилище и поставлю новое, куда больше, когда запаса маны станет больше. Ну и развернул хранилище. А в магической базе знаний были готовые плетения, я просто собрал их, поставив шины, запитал, и развернул хранилище, пустив всю ману из источника, он полный, и обоих накопителей. Да, тут хранилище на плетениях, не рунах.

– А неплохо, – пробормотал я, прикинув размеры.

Тонн тридцать точно есть. Кач запустил, хотя с ним пока не привычно. Ну и пока темно, сбегал, заодно осваиваясь в одежде и обувке, в лес. На опушке обернулся, глядя на спящее имение, сюда я же больше не вернусь. Да уж, почти два месяца тут провёл. Тряхнув головой, забрал своё из схрона на опушке и дальше до дерева, где висели оставшиеся трофеи. Прибрал и их, приготовив оружие к бою. Вот так двинул по лесу к дороге на село. Приметив кабаньей выводок, подстрелил три подсвинка, ледяными сосульками. Из четырёх амулетов в камнях два рассыплись пылью, не выдержали. Это климата был и личной защиты, но боевой, ночного зрения и сканер пока работали. Кабаны сбежали, пугнул их страхом, типа инфразвука, ну и подойдя, просто прибрал три туши в хранилище, потом разделяю. А добежав до дороги, уже дальше рванул в сторону села. Тут и обувку проверяю, ноги свои модернизированные, и выносливость. Ничего, два километра отмахал, пока тяжело дышать не стал, обливаясь потом. В речке искупался, и там же на берегу, в километре от села и устроился отдохнуть у камышей. Сразу уснул как курткой накрылся. Кстати, лист вольной уже убрал в хранилище. Теперь там хранится, мой первый документ. Хочу попробовать прожить жизнь Ивана Сахарова, как у меня это получиться, и получиться ли?

Спать у речки, без магической защиты, ещё то «удовольствие», утром, когда рассвело, слепни заели, так что отряхнувшись, ещё раз искупавшись, одел чистую одежду, и поспешил к селу. Да, спал в той рубахе и драных штанах в которых уже