Последний бой - Герман Иванович Романов

Меня не расстреляли, как и русских военных. Неожиданно всех выпустили из узилища — лефортовская тюрьма опустела. Позже узнал, что маршал Кулик настоял на освобождение многих, выступил против казней, и Сталин к нему прислушался — у «генерала Купера», известного по боям в Испании, увеличилось влияние — ведь все его считали «спасителем Ленинграда». И не только — у него поддержка в ЦК ВКП(б), да тот же Жданов, так что приговор отменили. А после неожиданной смерти Сталина исчезли многие из руководства НКВД, мне говорили, что военные свели с ними счеты — в точности как здесь, по приезду мне о многом рассказали.

— Здесь тоже подобное происходило — фактически нацистскую партию запретили, многие ее члены перешли в «единую партию», кроме бонз и гауляйтеров. Не смотри на меня так — мы вынуждены были пойти на тот самый союз, к которому ты нас всех призывал. Теперь проводим денацификацию на всех уровнях, тут военные нам помогают. Но реальной власти у меня фактически нет — всем заправляет рейхсмаршал Гудериан, ведь в условиях войны вся власть должна быть сосредоточена у Верховного Главнокомандующего. А я не более, чем «свадебный генерал» — стал рейхспрезидентом только потому, что в ОКВ меня сочли самой приемлемой для переговоров с русскими коммунистами кандидатурой. И как ни странно, это правильный выбор. Ты знаешь, что мне сказал Гудериан недавно?

— Как я могу знать, Эрнст, если я с ним еще не встречался.

— Встретишься, как один из лидеров партии. Это я не могу в ней состоять, пока являюсь рейхспрезидентом. Так вот, «шнелле-Гейнц» сказал следующее — «если выбор между капитуляцией и победой только в том, чтобы построить в Германии социализм, то все фельдмаршалы станут коммунистами, не задумываясь над тем, что писали на этот счет Маркс с Энгельсом. Победителям потомки спишут все их заблуждения, и оставят только славу». Усмехнулся и негромко добавил — «партийность неважна, сейчас мы все немцы, и нам нужна победа, чтобы ими и остаться». И ты знаешь — в этот момент я ему поверил. И понял, что раньше во многом ошибался…

Строительство субмарин XXI серии велось быстрыми темпами — лодки начали собирать сразу и десятками — это значительно удешевляло постройку и значительно снижало расходы. В Германии вообще значительное внимание уделялось снижению рабочих «человеко-часов», что позволяло обходится меньшими издержками, особенно в сравнении с другими развитыми капиталистическими странами, даже с США. Что и позволило рейху продержаться неимоверно долго, и в принципе, если было бы еще с 1938 года уделено должное внимание именно ядерному оружию, то высадки союзников в Нормандии могло бы и не состоятся. А что было бы дальше — страшно и представить…

Глава 51

— Нам ничего не остается делать, как временно интернировать всех американцев на нашей территории. И переправлять их партиями на Камчатку — пусть привозят наших, и забирают своих. Самолеты и крупнотоннажные корабли, которые попадают под условия ленд-лиза, вернем обратно согласно договоренностям после окончания войны и заключения мира.

Кулик заглянул в записи, лежащие перед ним на столе — сделал пометку карандашом на листках бумаги. Посмотрел на Жданова — глаза нехорошо сверкнули, улыбка была очень недоброй.

— Это три старых линкора, два устаревших тяжелых и три легких крейсера, таких же «старичков». А еще эсминцы, фрегаты и корветы, а также транспорты, за исключением тех кораблей и судов, что переданы нам безвозмездно в качестве компенсации ущерба связанного с боевыми потерями. Все остальное отдавать обратно не требуется — автомобили, катера, станки, оборудование согласно дополнительным протоколам являются нашей полной собственностью, как и тушенка, которую еще не съели. Понимаю, что сейчас «наши дорогие партнеры» пребывают в состоянии полного охренения. Говоря языком бизнеса, мы ведь не отработали вложенные в нас инвестиции, цену крови в расчет они никогда не принимают — для них русские вроде туземцев, пусть дохнут без счета, проблемы негров и индейцев плантаторов с шерифами не интересуют и не беспокоят.

— Отдавать корабли и самолеты никак нельзя, американцы и англичане в ярости, они прекрасно понимают, что мы не пожелали участвовать в реализации их замыслов. И что хуже всего — мы достигли всех геополитических целей, и даже больше того. Началось складывание нового «континентального альянса», как заявили в Лондоне и Вашингтоне, опасного для них тем, что страны, в него входящие, продемонстрировали желание не только строить социализм, но и распространять его идеи по всему миру.

Жданов отложил бумагу, в которую заглядывал, прочитав длинное предложение в конце. И пожав плечами, спросил:

— Григорий, дело может дойти до войны с нами — они ведь не дураки и прекрасно осознают, что мы окажем поддержку Японии и Германии, включая военную. У нас ведь накоплены гигантские запасы оружия и боеприпасов, расходование которых прекратилось. Заводы продолжают работать, хорошо, что мы заранее предприняли меры по снижению производства.

— Все вооружение и боеприпасы начнем перераспределять по союзным нам балканским странам, которые передадут все германские и европейские образцы вермахту. Да, их немного — Сербия. Румыния, Болгария и Греция, в уме держим Хорватию и Словению, благо король под рукой имеется. К тому же мы вооружаем еще курдов и азербайджанцев, плюс собственных эллинов, число которых заметно увеличится. А еще есть Персия — шаха надо подминать, шантажируя отделением азербайджанских провинций, что входили когда-то в Российскую империю, и даже оккупацией. Но это с одной стороны, а с другой есть возможность «подвесить морковку», и потребовать безусловную лояльность на все времена — подвести под вассалитет королей Ирака и Курдистана. Англичанам возвращать обратно их ни в коем случае нельзя — мы фактически вышли, пусть и опосредованно, к Индийскому океану. Один наш политик, он еще не родился, очень хотел вымыть в его водах свои сапоги. Довеском весь Ливан и часть Сирии — большую территорию оставим Турции, «подсластить пилюлю», по выражению Гудериана. Все равно, с геостратегическими устремлениями османов покончено — мы стиснем со всех сторон. А мы там укрепимся окончательно и бесповоротно, останутся только православные народы в восточной Африке, это Эфиопия и Эритрея. Я ведь тебе не зря советовал разыгрывать и религиозную карту — не всем идеи построения социализма сразу придут по сердцу. Ничего страшного — процесс затянется по времени, тут торопиться не стоит — незачем пугать бескомпромиссной позицией, надо всегда учитывать местные реалии и традиции.

Маршал тяжело встал с кресла — за последний месяц сплошной нервотрепки он вымотался,