Федька Волчок - Юрий Лермонтович Шиляев

— Старатели сказали. И казаки тоже видели, как похожий человек сел в пролетку. И пролетка укатила, — доложил он, и красный ниб над его головой засветился интенсивнее.

Интересно, он имеет какую-то свою выгоду «не ловить» Боголюбского? Или просто от работы отлынивает?

— Казаки? И не пустились в погоню⁈ Что за безобразие! — прогромыхал Рукавишников. — Я удивляюсь вашей безалаберности, господин Курилов.

— Не извольте беспокоиться. Телеграммы разосланы, ищут его, — очень легкомысленно ответил следователь.

— Вряд ли найдут, здесь он. Или они. Волчок их чует. Сегодня ничего делать не будут, а вот завтра постараются проследить. И как раз в рудниках. Так что оружие нужно взять. Казаки казаками, но случаи бывают разными, — я встал, поблагодарил за ужин и отправился к печке. День слишком длинным показался. Сейчас я чувствовал себя намного крепче, чем когда попал в это тело, уже не утомлялся так быстро, но все равно хотелось бы большего.

Проснулся рано, еще не рассвело. Дед был уже на ногах. Одет по походному: английский френч, брюки галифе с широкими лампасами, на голове пробковый шлем. В этом шлеме дед еще больше походил на героя самой известной книги Сервантеса. Вылитый Дон Кихот!

— Пошли, с казаками позавтракаем.

Казаки сидели тесным кругом у костра. В котелке булькал кулеш. Тут же нарисовался Анисим с походной серебряной миской. Рукавишников посмотрел на него оценивающе.

— А ты что так вырядился? — спросил он. — Ты ж никогда в горе не был?

— Я и сейчас туда лезть не хочу, — проворчал Анисим. — Но вы ж как без меня?

— Да уж справлюсь, — ответил дед.

— Нам тоже не шибко в гору лезть охота. Чужое это, мы вон больше по полю, да по лесу, — произнес Григорий. — Да и старатели говорят, место плохое. Очень там не хорошо. Туда батюшку бы первым пустить стоило.

— А батюшка туда и пошел, когда в прошлый раз на прииск приезжал. Да только сплохело ему изрядно, потом под руки его выводили, — это сказал один из старателей, по виду обычный деревенский парень. — Там много чего интересного. Выработка была огромной просто. Мы-то только с краю, с краю породу берем, а там в самое нутро горы пробрались. И кто такое мог сделать? Вот не люди, это точно! Чур меня! — и рыжий перекрестился. — Да и нечисть там шалит.

— Ты сплюнь и язык свой поганый прикуси, — тут же одернул его старый, седой казак с серьгой в ухе. — В путь выдвигаемся, а ты дорогу глазишь.

— Отменный кулеш, — дед доел, отдал тарелку Анисиму.

— Так ваш повар сегодня расстарался, — казак с серьгой встал, хлопнул щуплого Анисима по плечу. Тот покачнулся, но устоял. — Вот все то же самое делает, что и я, когда кулеш варю, а вкус такой получается, что язык радуется.

Анисим расцвел от похвалы. Все-таки зря он от ресторана отказывается, талант в землю закапывает.

Я сидел тут же, возился с револьвером. Проверил барабан, патроны.

— Умеешь с оружием обращаться, — одобрительно заметил один из казаков.

— Вы бы накидки надели сразу, — посоветовал казакам. — Там сыро, вода льется.

Плотные брезентовые накидки уже притащил Анисим, попутно сообщив:

— Пересчитал вчера, в бумагах сто штук указано, а на деле кое-как тридцать наскребли. Совсем Поликарп проворовался, — он покачал головой. — Это кем надо быть, чтобы кусать руку кормящую?

И он посмотрел на Рукавишникова взглядом, до которого вряд ли когда-нибудь снизойдет мой гордый Волчок. В глазах Анисима светилась просто собачья преданность…

К старым выработкам подошли уже когда рассвело. Солнце выкатилось из-за горы и мгновенно стало светло. В горах всегда так, что рассвет, что закат — стремительны. Вот только был день и будто лампочку выключили, и темнота.

Дед выполнил свое обещание, завязал веревку у себя на талии, второй конец кинул мне.

— Федя, береженого Бог бережет, — строго сказал он.

Я и не думал сопротивляться. Завязал морским узлом, так, чтобы в любой момент можно было развязать, и чтобы от нечаянного рывка не развязался.

Взял в руки карбидную лампу и посмотрел вперед.

Вход в штольню темнел на фоне зелени склона.

— Как в преисподней… — проворчал кто-то из казаков.

«Типун тебе на язык», — подумал я и шагнул первым.

Глава 25

— Типун тебе на язык! — рыкнул мой дед и слова унеслись эхом под темный свод.

Он поправил на поясе веревку, перехватил заплечный мешок и строго спросил:

— Федор, фляга крепко к поясу приторочена? — я вместо ответа подергал флягу и кивнул. — Нож взял? —

Опять кивок:

— И нож, и молоток, и свечи.

— А свечи-то зачем? — удивился один из казаков.

— Нечистую силу молитвой да свечой отгонять? — тут же предположил другой и нервно хохотнул.

— Свечи — чтобы знать, когда воздух кончается, — солидно подбоченившись, объяснил казакам Митроха.

— Когда рудничный газ идет, то свеча сразу гаснет, — спокойно добавил Ефим. — А это значит, что уходить надо быстро из забоя, иначе смерть. Сколько людей так засыпали и не просыпались больше, задохнувшись от дурного воздуха.

— Разговоры закончили и вперед, — распорядился дед, первым шагнув под темный свод прииска.

Сделав с десяток шагов, Рукавишников остановился.

— Крепь надо сначала проверить, — сообщил он.

Медленно подошел к деревянным стойкам, поддерживающим крепь, постучал по дереву кулаком, потом несколько раз стукнул молотком. Осмотром остался доволен.

— Даже песок сверху не посыпался, — отметил он. — Поликарп хоть и ворюга был, но дело свое знал.

— Вашим голосом поди обвал можно вызвать, — заметил Григорий и перекрестился. — Вы б, Василий Иванович, тут потише бы говорили.

— Волков бояться — в лес не ходить, — отмахнулся от него дед, на что казак заметил:

— Так то в лес… Волки что? Винтовка есть, ружье есть, сабля да кнут на худой конец — и в одного от стаи отбиться можно. Да и волки никогда первыми на человека не нападают. Собаку утащить могут, если от хозяина в лесу отобьется, да и только. И то. Смотря какую собаку. Где старатели? Давайте первыми, дорогу показывайте.

Вышел тот самый деревенский парень, что рассказывал у костра, как местного священника на «экскурсию» на прииск сводили.

— Митроха, а Ефим где? — дед посветил лампой в сторону входа.

— Да здесь я, барин, здесь, — тут же отозвался кто-то сзади отряда, сиплым, надтреснутым голосом. — Замыкающим пойду.

— Добро, он кивнул и вдругвзревел:

— А ты тут как оказался⁈

В луч света попало бледное лицо Анисима.

Тут же все лампы были направлены на неожиданного попутчика, «зайцем» проникшего в наш отряд. Двое