Проект "Аврора" - Максимилиан Борисович Жирнов

Правда, полет все время откладывали — вечно недовольный перфекционист Бартини что-то все время исправлял. У меня выдалась пара свободных дней, и я поехал покупать мотоцикл. Вот только сделать это оказалось принципиально невозможно. Мотоциклы производились в микроскопических количествах. Их не хватало для армии и в широкую продажу они не поступали. Точнее, иногда поступали, но расхватывали их тут же. Я оставил заявку в магазине спорттоваров, зачем-то купил малокалиберную винтовку и, расстроенный, поехал домой.

Нас подвела погода. Не то, чтобы она все испортила, но, скажем так, заставила пересмотреть планы. Началась метель. Сквозь снежную круговерть невозможно было разглядеть собственный нос, не то, что руку. Улицы превратились в непроходимую снежную кашу. О полетах не стоило и думать.

Я позвонил Поликарпову. Он сказал мне оставаться дома. А вот Тамаре Тимофеевне пришлось ехать на работу, несмотря на светопреставление снаружи. Я проводил ее, плеснул в лицо холодной водой и бухнулся обратно в постель.

Вместо обычной зарядки, упражнений с гантелями и гирей я валялся, прислушиваясь к вою ветра и дребезжанию замерзших стекол. Никаких мыслей — ни плохих, ни хороших, не было в моей совершенно пустой голове. Не преследовали меня и призраки прошлого или предвидения будущего. Я, напротив, как бы избавлялся от всего того, что тянуло меня вниз, на дно. От всего, что мешало мне жить и работать.

Ближе к вечеру я хлебнул холодного борща и снова завалился на кровать. Пришла с работы Тамара Тимофеевна, но я даже не поднялся помочь ей снять пальто. Она же с озабоченным видом заглянула ко мне, кивнула, без слов поняв все, и удалилась в кабинет. Настоящий врач. Видит пациентов насквозь. Без рентгена.

Я зачем-то встал, положил на тумбочку возле кровати трофейный «Вальтер», потом взял его в руки и провел пальцами по матовой черной стали. Интересное покрытие. Никогда такого не видел. Не воронение, не оксидирование, а… что? Наверное, какая-то новая технология немецких оружейников. Надо бы разобраться… Но только много лет спустя я узнал название покрытия — «Мелонит» или «Тенифер».

Так я и уснул — с пистолетом в руках. Утром я проснулся свежим и бодрым, словно у меня подзарядился внутренний аккумулятор.

Метель за окном утихла. Сквозь двойное стекло приглушенно слышались голоса дворников и шуршание лопат. Солнечные лучи упали на стол. Сегодня можно полетать. Не важно, на чем. Лишь бы в небо.

Раздался телефонный звонок.

— На аэродром гони, да побыстрее, — недовольно сказала Полина. — Вылет сегодня. Дальний. Детали потом.

В трубке раздались гудки.

Я сунул «Вальтер» в кобуру, положил его в ящик стола и запер.

— Нет, друг. На этот раз ты останешься дома. На севере нужна пушка помощнее.

Я оделся, нацепил на пояс «Маузер» и поехал на аэродром.

Первый, кого я увидел, когда влетел в ангар, был Бартини. Он странно на меня посмотрел. Может, хочет высказать мне претензию, что я вчера не пришел на работу? Так он мне вроде как и не начальник. У меня свой шеф есть…

Я заготовил ехидный ответ, но Бартини моего прогула даже не коснулся. Вместо этого он спросил, как мне показалось, совершенно не в тему:

— Скажи, Алексей, ты давно в ресторане был? С девушкой там или с друзьями?

— Не помню уже, если честно. С женой когда-то… Еще с женой. Важнее полетов ничего нет.

— Отдыхать тоже нужно уметь. Иначе быстро сдуешься. Кому тогда будешь нужен?

— Да я вроде вчера весь день валялся в постели. Даже зарядку не делал. Освежает лучше любого ресторана. Я ж не… Чкалов.

— Ладно, как знаешь, — Бартини махнул рукой так, словно я стал совсем пропащим в его глазах. — Сегодня в двенадцать пробный полет в Мурманск. Иди в пилотскую, готовься. Полина уже там. Остальные подтянутся.

— Так точно! — я взял под козырек.

В комнате летчиков Полина изучала карты. Я присоединился к ней. Потом явилась Ира с планшетом и штурманской линейкой. Последним ввалился Фернандо с каким-то блоком от радиостанции.

— Наконец-то привезли, — радостно воскликнул механик. — Автоматический радиокомпас. Новейшая модель. Пойду ставить. Откалибрую уже в полете.

Фернандо взял со стола лист с частотами и удалился. Мы же продолжили «бумажную» работу.

К двенадцати мы закончили.

— На вылет! — заявила Полина.

Я побежал переодеваться в летный комбинезон. Самолет отапливался, поэтому мы вполне могли обойтись без меховой одежды. Ее сложили в салоне — рядом с мешками с почтой.

Я занял место в правой «чашке» — в кресле второго пилота. Ира уселась в застекленном носу — штурманской кабине. Фернандо помахал рукой из-за спины — с сиденья радиста.

Полина почесала «репу» и выдала:

— Взлет в двенадцать ноль-ноль. Пилотирую я. Контролирует Вихорев. К запуску! Контрольная карта…

Все ясно: Полина доверяет мне сажать самолет. И это правильно.

Завизжали стартеры. Турбины раскрутились и взвыли. Мы вырулили на полосу. Солнце и снег ослепили меня. Я прикрыл верхнюю часть окна шторкой.

— Спасибо, — Полина дала полный газ.

Самолет начал разбег. Я следил за приборами. Уже когда колеса оторвались от земли, я заметил, что стрелка оборотов левого двигателя едва заметно, едва уловимо качнулась сначала в одну сторону, потом в другую и вернулась на положенное место. Может быть, это ничего не значило. А может…

«Ноги» шасси ушли в свои ниши. Стукнули створки. Полина убрала закрылки.

— Разворачивай, — спокойно сказал я. — Разворачивай назад и садись. Немедленно.

— Почему?

— Не спрашивай. Просто делай. Да быстрее!

— Бери управление.

Я схватил штурвал.

— Принял.

— Отдала.

Я заложил крутой разворот — горизонт встал почти вертикально, выпустил шасси, закрылки и с хода посадил самолет. Затормозил, зарулил к ангару и выключил двигатели.

— Что случилось? — к нам бежал встревоженный Бартини.

— Левая турбина. Обороты упали и вернулись обратно. Чуть-чуть. На капельку.

Роберт Людвигович посмотрел на Полину.

— Раз Леша… Алексей Васильевич говорит, значит, дело серьезное. Он просто так тревогу поднимать не станет.

Приехал тягач. Самолет утащили в ангар. Фернандо убежал вместе с Бартини и техниками — проверять двигатель. Я, Ира и Полина, уныло поплелись в пилотскую пить кофе. Потом я завалился с книгой на диване и до вечера ушел с головой в приключения инженера Куртуа и его детища — робота Энрика-девятого. «Этландия» некоего Эрика Ингобора меня так затянула, что я не замечал ничего вокруг. Не заметил я и Бартини, вошедшего в комнату.

— Хватит читать лежа,