Все чудовища Севера - Ана Тхия

– Расселся! – крикнул он, запуская снежок размером с баранью голову.

– Ишь, какой умный! – Одд увернулся от нового снаряда Бьёрна.

– На, получи, ленивый тюлень! – Йон лепил следующий.

Улла наблюдала за хаосом, скрестив руки на груди. В уголках губ дрогнула улыбка, но голос прозвучал строго:

– Если вы закончили играть, как малые дети, может, продолжите собираться? Или вам нужно ещё по лужам попрыгать?

Но в ответ получила снежным комом по коленям. На мгновение все замерли. Кто же мог посметь оскорбить великую вёльву детским баловством? Но сам Бьёрн ничуть не переживал за возможную кару, а хохотал во всю глотку.

Улла замерла, ощущая холодную влагу, просочившуюся через плотное платье и даже штаны. Дети застыли с комьями снега в руках, уже готовые присоединиться к игре. Взрослые, кто видел зачин битвы, переглядывались, а Веульв медленно поднял бровь, ожидая реакции дочери.

Но прежде чем кто-то успел опомниться, Улла резко наклонилась, ловко слепила идеально круглый снежок и швырнула его прямо в смеющееся лицо Бьёрна с силой, которой от неё никто не ожидал. В детстве она гоняла мальчишек от дома, ни одного не оставив без белой отметины на заднице.

– Так-то лучше! – проворчала Улла, но губы её расплылись в улыбке.

Это стало сигналом к всеобщему веселью. Дети с визгом бросились лепить снаряды, не слушая матерей, а сам Веульв метнул в Уллу снежок. Одни попрятались за деревьями и полусобранными санями, но особенно отчаянные кидались напролом.

Уллу атаковали дети, впервые за всё время получившие возможность подойти к вёльве ближе, чем прежде разрешали матери. Маленькие снежки закидывали её со всех сторон, но Улла не жаловалась, а носилась за негодниками по поляне.

– А ну, стойте, мелкие зверёныши! – с напускной серьёзностью кричала она, проносясь мимо Веульва, вокруг которого бравые воины выстроили линию обороны.

Дети кидались врассыпную, звонко визжа и уворачиваясь от снарядов.

Бьёрн, Одд и Йон уже катились клубком, а снег облеплял их бока, превращая в один большой снежный ком.

Но всё имело свой конец. Веульв, отряхивая одежду и вытаскивая снег из уха, вдруг громко хлопнул в ладоши:

– Довольно! Солнце, где бы оно ни шлялось, вскоре начнёт стремиться к закату.

Он строго оглядел племя и задержал взгляд на возящихся в снегу Бьёрна, Одда и Йона.

– Кто хочет продолжить, пусть продолжает. Но последний у медвежьей берлоги будет спать!

Это подействовало. Воины, только что веселившиеся как дети, вдруг снова стали серьёзными мужчинами и женщинами, поспешно возвращаясь к прерванным сборам. Улла, тяжело дыша, утёрла мокрое лицо и оглядела себя. Следовало скорее переодеться, чтобы не простыть.

Но к ней подошел Бьёрн, облепленный снегом. Улла прыснула от смеха.

– Ну и что же ты устроил?

Бьёрн отряхивался словно большой зверь, тряся плечами и головой. Но снег не хотел отлипать.

– Разве тебе не было весело хоть немного?

– Возможно. Но пора возвращаться к нашим делам, – вздохнула она. – Не забудь о вороне и белке, без этого ритуал не сработает.

Улла развернулась и направилась к избе.

– Что за ритуал, в котором нужна белка?.. – фыркнул Бьёрн и поспешил вернуться к работе, подгоняемый голосами Одда и Йона, что грозились засунуть его в сугроб головой.

К темноте стоянка преобразилась до неузнаваемости. Где ещё утром теснились десятки шалашей, теперь зияли пустые круги утоптанного снега с тлеющими кострищами. Лишь несколько укрытий остались нетронутыми, там теперь толкались люди, собираясь плотно вместе, будто замёрзшие птицы на ветках. Повсюду стояли груженые сани, туго перевязанные ремнями: широкие нарты для поклажи, лёгкие берестяные короба для провизии, массивные дровни с притороченными кожаными мехами.

Люди, изнурённые дневными хлопотами, уже собирались на отдых, делясь последними запасами оставленной пищи перед долгой дорогой. Одд боролся с Йоном за бурдюк с мёдом, никак не желая даже в этот вечер оставаться трезвым перед завтрашним днём. А проиграв, развалился у костра и начал напевать что-то под нос, отстукивая ритм пальцами по полену.

Улла, убедившись, что платье её высохло, упаковывала одежду в суму.

Бьёрна и Хельгу она уговорила ночевать в её избе, хоть старая женщина какое-то время и ощущала неловкость, но Бьёрн согласился сразу, ведь ночевать вповалку с кем-то у него желания не было, а здесь ярлово ложе предлагают.

Так что вечером, разделив ужин, они какое-то время болтали вдалеке от всех. Улла выспрашивала о деталях ритуала, обращающего людей в берсерков, а Хельга на удивление точно помнила каждую мелочь. И даже слова призыва повторила точь-в-точь.

Замучавшийся Бьёрн ушёл спать первым, а лишь переступил порог избы, так сразу из неё донеслось тихое посапывание. Вскоре и Улла с Хельгой присоединились, свернувшись каждая у своей стены, и ночь прошла отлично.

Глава 26

Тени факелов плясали по стенам длинного коридора, цепляясь за резные балки. Как бы Скалль ни поворачивал в сторону медового зала, желая вновь увидеть тот самый трон и расписные колонны, к которым стремился годами, но Хальвдан увёл его вглубь Дома.

Недовольно, но покорно Скалль пошёл следом. После нового поворота он пальцами коснулся грубой древесины стен. Когда-то он знал здесь каждый сучок и трещину. Теперь же всё казалось чужим и в то же время болезненно знакомым.

Здесь он бегал босиком. Здесь упал и разбил колено, когда гнался за Хальвданом.

Скалль остановился у выщербленного камня в основании стены, узнав в нём след от топора, оставленный, когда Хальвдан пытался вырезать там два имени: своё и младшего брата. Но успел только своё, что теперь так символично.

Отец оттащил старшего за шиворот, ругая за порчу дома. Но Скаллю было нечего бояться – он только научился бегать за братом и был скорее невольным наблюдателем, чем пособником преступлений Хальвдана. Да и имя его не успело появиться на камне, засвидетельствовав причастность.

– Помнишь? – спросил ярл, словно угадывая.

– Помню, как ты орал в руках своего отца, – буркнул Скалль.

Они прошли дальше, мимо ниш. Было удивительно, что эта часть Дома выглядела такой заброшенной, будто в ней десятилетиями никто не жил.

– Куда ты меня ведёшь? В темницу понадёжнее?

– Уже пришли.

Хальвдан свернул в боковой проход, где воздух пах затхлостью и прошлым. Перед ними открылась узкая дверь, окованная потускневшим железом. Хальвдан достал ту же самую связку ключей, которую Скалль недавно видел, но на этот раз выбрал иной ключ – ржавый и гнутый.

– Здесь ничего не изменилось, – прошептал Скалль, уже с самого первого шага зная, куда они идут. Но даже новая темница ему сейчас была предпочтительнее.

Ярл толкнул дверь, пропуская в комнату свет из коридора. Несколько дней назад он был в этой комнате, но быть здесь со Скаллем означало совсем иное.

– Не часто ты здесь бываешь, верно? – конунг поморщился от пыли.

– Был совсем недавно, – признался Хальвдан. – Я приводил сюда Ракель.

– Нашёл бы для такой женщины укромный угол