Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

представила, что я — дочь миллиардера, и это наш винный погреб, в котором находятся вина столетней выдержки. Подойдя к ближайшей бочке, я открыла крышку. Если Дарис не обнаружит меня в ближайшее время, то, вероятно, трезвой я не останусь. Я нервно захихикала. Отодвинув деревянную крышку в сторону, я понюхала содержимое бочки. По запаху похоже на вино. Фейрийское вино, естественно. Очень много фейрийского вина. Я макнула палец в жидкость и облизала его. Ничему жизнь меня не учит. Но, кажется, в этот раз это действительно просто вино. Интересно, какой оно выдержки? Есть ли тут пятьсот летние экземпляры? Во всех ли бочках вино одинаковое?

Я прошла в другой конец зала и отодвинула в сторону ещё одну крышку и наклонила голову, собираясь сделать глоток, и тут же в ужасе отпрянула. Внутри бочки, в вине, покачивалось тело дрен без головы. Меня затошнило, я опустилась на колени рядом с бочкой. Мои руки испачкались в чем-то липком. Это была кровь дрен. Меня вывернуло на пол, и я невольно проследила взглядом за алой дорожкой. Мои глаза столкнулись с ничего не видящими глазами. Это была голова Вирджинии. Я подавила свой крик, крепко зажав рот рукой.

Я подползла к голове Вирджинии, взяла ее обеими руками так, чтобы видеть ее остекленевшие глаза… А ведь я на слово поверила Моргулии, что она прислуживает Руану и успокоилась. Не стала проверять, искать ее… Не знаю, сколько я так простояла, держа в руках ее голову.

Дверь заскрипела, внутрь погреба, тяжело дыша вбежал Лирин.

Глава 18

Лирин остановился в дверях и поднял руки на уровень моих глаз, пытаясь аккуратно привлечь мое внимание.

— Имоджен… — его голос звучал непривычно мягко. — Я сейчас подойду к тебе, слышишь?

Он говорил со мной, словно с раненым диким зверем. Я не шелохнулась, не моргнула. Вслед за Лирином зашел Дарис и тут же присвистнул.

— Стой там, — предупредил его Лирин. — У нее шок.

Лирин подошел ко мне и, взяв из моих рук голову Вирджинии, осторожно положил ее на пол. Меня начало трясти. Я смотрела на ладони, перепачканные в крови Вирджинии. У меня лились слезы, и я не могла их остановить. Я вдруг осознала, что это были за звуки, когда я вошла внутрь погреба. Это я подписала Вирджинии приговор. Это я ее убила.

— Это я, — сказала я вслух сдавленным голосом. — Это я…

Лирин взял меня на руки, я не стала сопротивляться. Дарис присел у входа на корточки, посмотрел на остатки шелковой нити и кивнул:

— Это действительно она привела в действие механизм, который отрубил служанке голову.

Лирин зашипел на Дариса:

— Это не она. И ты прекрасно это знаешь! Это чудовище ее руками убило Вирджинию. Я унесу Имоджен отсюда.

Я всхлипнула, ведь только что убила Вирджинию и была недостойна того, как сейчас со мной обращался Лирин. Это я была чудовищем, монстром. Я спасла того, кого нельзя было спасать, и убила невинную девушку, которую нужно было спасти. Я не недоразумение, не катастрофа. Я хуже. Я все, абсолютно все делаю неправильно.

«Благими поступками дорога в ад выстлана», — услышала я пронзительно-грустный голос Риса и вздрогнула.

Мои глаза закрылись. Я бессильно уронила голову на грудь Лирину.

— Черная Лошадь хотел сломить тебя. Ты не должна поддаваться ему. То, что он сделал с