Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

Вирджинией твоими руками, ужасно. Но если это сломает тебя, то Руан победит. И тогда пострадает намного больше живых и мертвых, — шептал мне Лирин, идя по лестнице. — Ставки намного выше, чем ты думаешь.

И все же я чувствовала, что вина лежит на мне. Это мои ноги запнулись за шелковую нить и порвали ее. Это я привела в действие весь механизм. Если бы я не убежала от Дариса, если бы не открыла дверь в чертов погреб! Значит, Руан рассчитывал, что я пойду искать Вирджинию? Он думал, что я буду исследовать замок в ее поисках? Что спущусь вниз? Он даже позволил Дарису использовать для наших занятий лабораторию, чтобы приблизить меня к погребу… Неужели все эти дни Вирджиния пробыла там, в бочке? Пила ли фейрийское вино?

Я не заметила, как Лирин занес меня в мои покои и усадил на кровать, а затем набрал ванную.

— Тебе нужно привести себя в порядок. Сейчас к тебе придет Моргулия.

Лирин встал напротив меня и взял за предплечья так, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Мы не покажем ему своей слабости. Не покажем, насколько сильно горюем. Мы лишим его этого удовольствия, — поглаживая меня по рукам, тихо бормотал Лирин. — Ты пойдешь на обед и будешь делать вид, что тебя нисколько не задело произошедшее.

Я замотала головой.

— Я не могу, Лирин, — прошептала я, плача. — Просто не могу. Он действительно сломал меня. Смотреть на его издевательства выше моих сил. Быть его марионеткой… Я пью «Проклятье Дуба», чтобы он не мог завладеть мной своей силой, но какой в этом смысл, если Руан добрался до меня и так? Какой во всем этом чертов смысл, если все, что я делаю, оборачивается против меня?

— Не переставай бороться, Имоджен. Ради тех, кому ты небезразлична. Поверь, их больше, чем ты думаешь.

Слезы беззвучным потоком скатывались по моим щекам.

Лирин гладил меня по волосам до тех пор, пока в комнату не вошли Моргулия и ещё одна, неизвестная мне служанка. Я позволила им смыть с меня кровь Вирджинии. Я не могла сделать это сама. Я не могла даже смотреть на служанок. Вымыв меня, они заплели мои черные, как ночь, волосы, в тонкую косу. А затем одели в черный корсет, оголяющий часть груди и плечи, и темно-зеленое платье, юбка которого была сзади длиннее, чем спереди. По корсету вилась серебряная вышивка, и сейчас он представлялся мне щитом от Руана. За счет ребер жесткости корсет был крепче, чем вся одежда, которую мне приносили до этого. Я с отвращением посмотрела на свое отражение в зеркале, попытавшись нацепить на себя ленивую, сонную и безразличную ко всему улыбку. Мне стало тошно от самой себя. Для чего весь этот театр? Наверняка, Руан уже знает. В этом замке везде уши, везде глаза. Я разгладила складки на платье ледяными пальцами. Это были не просто нервы. Я была близка к срыву.

— Дайте мне сил противостоять злу, — шептала я всем богам, которые могли бы мне услышать. — Дайте мне сил противостоять Черной Лошади и его чудовищным замыслам, — молила я, надеясь, что они услышат меня.

— Никаких слез, — предостерег меня Лирин, когда я вышла. — Подними голову вверх. Когда увидишь короля — сощурь