Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

— Ну и что это такое? — удобно устроившись в своем кресле в кабинете, задал вопрос Герман Христианович.

— Движитель нового типа! — постаравшись сделать голос наиболее спокойным, ответил Дубов.

Но эмоции его переполняли. Еще бы! Столько возился с настройкой размера поршней, самих трубок подачи топлива и отвода газов, а все никак результат дальше одинокого выхлопа не шел. Пока ему не пришла идея заменить керосин на более легковоспламеняющийся и дающий большее количество паров бензин. И сразу же с первой попытки дело пошло!

— И почему вы им, Алексей Юрьевич, занимаетесь в рабочее время? — не отступал от своего Миллер.

— С помощью этого движителя можно многие проблемы решить. Он маломощный, но также — маленький. Да вы сами видели! И стоит в разы дешевле паровика.

И дальше Дубов начал расписывать перспективы применения нового двигателя. Как он их видел. В том числе — на заводе самого Германа Христиановича.

— Ну что ж… — постучав пальцем по столу, протянул заводчик. — Идея вам хорошая в голову пришла. Если все так, как вы мне описываете, то я даю добро на создание трех таких движителей и их внедрение в производство. А там — поглядим, как оно на практике выйдет.

Дубов улыбнулся, радуясь, что Герман Христианович все же смог проникнуться его рассказом. О том, что идея не его, инженер благополучно забыл. Да и действительно ли не его? Ведь ему Николай лишь рисунок принес, от которого до воплощения в металле много времени прошло. И главное — усилий, приложенных самим Алексеем Юрьевичем. Про то, что и Лисов не автор идеи, у инженера давно уже из головы вылетело. Потому и похвалу Миллера он воспринял как должное.

* * *

Дорога от Воронежа до Тамбова

Настя с утра была необычайно молчалива. Зато Аня решила поговорить. Или просто ее сестра попросила, как я подумал после ее первых слов:

— Роман, а вчера на тебя вдохновение накатило? Или ты давно эту песню придумал и просто повод подходящий случился?

— Вдохновение, — ответил я односложно.

— Так рассказ госпожи Егориной повлиял? Ты ведь после ее слов песню исполнил. Но ведь к ее ситуации слова совершенно не подходят.

Я внимательно посмотрел на девушку, от чего она смутилась. Затем перевел взгляд на Настю.

— Это ты меня хотела спросить, но побоялась? Сестру попросила?

— Нет, — покачала головой моя невеста. — Это она сама. Я… — тут она запнулась, но продолжила. — Я все поняла. Ты дал мне последний шанс. Он еще в силе?

— Да.

Она кивнула и замолчала. Аня с тревогой покосилась на сестру, но тоже развивать тему больше не стала. А я достал новую книгу, чтобы хоть немного отвлечься. На этот раз я решил почитать Владимира Одоевского. И не полный роман, а повесть — «4338-й год. Петербургские письма», так она называлась. И снова автор сумел меня удивить. Сперва тем, что никакого попаданца в произведении не было, зато была описана техника просмотра будущего через сны. Осознанные, что особо меня зацепило. Главный герой научился мнемотехнике управляемого сна, в котором смотрел будущее глазами китайского студента, а утром записывал увиденное другу в виде писем. И что интересно — Одоевский тоже предсказал в своем произведении технику будущего весьма близкую к истине. Так у него упоминались «электроходы», перемещающиеся по туннелям под землей — фактически это прообраз метро. Также Владимир Федорович упоминает аэростаты и гальваностаты — воздушные виды транспорта. Аэростаты уже были известны, здесь Одоевский ничего нового не привнес, лишь развил эту идею до упоминания использования аппарата, как личный транспорт либо такси. Гальваностаты у него были прообразами будущих самолетов, но на электрической тяге. Есть в произведении и упоминание цветной фотографии, и магнетические телеграфы между домами — этакий аналог телефонов. Не обошел автор и ксерокопирование, изобретение сывороток правды, управление климатом, и Владимир Федорович даже упомянул об освоении Луны! Во всем этом он не угадал лишь с годом — почти все из перечисленного появится гораздо раньше 4338-го.

А вот в геополитике Одоевский решительно расходился с Булгариным. Владимир Федорович считал, что в будущем будут доминировать две державы — Россия и Китай. А американцы будут «одичавшими», которых тот самый Китай и будет гонять. В целом — получилось не менее занимательно, чем при прочтении труда Фаддея Венедиктовича. Да уж, не зря иногда говорят, что раньше люди были не глупее — просто их сковывало количество знаний и их доступность. На фоне даже этих писателей я смотрюсь откровенно блекло. В отличие от них-то я ничего нового придумать не могу, только привнести в текущую современность знания из будущего, некоторые из которых сейчас граничат с откровением.

Поэтому и послевкусие после прочтения повести у меня осталось немного горькое. Не потому что она плохо написана, а из осознания, что я как был обычным человеком, не способным к созданию прорывных идей, так и остался. Меня и раньше морально давило, что я выдаю знания из будущего за свои, а сейчас этот груз стал еще сильнее. Что не прошло мимо внимания моих дам.

— Что с тобой? — нахмурилась Анна. — Там что-то плохое написано? Ты вдруг такой смурной стал…

— Все в порядке, — покачал я головой.

— Зачем ты читаешь эти сказки? — не унималась девушка, взглянув на заголовок повести.

— Хотел понять, как мыслители видят будущее.

— Вчера это вызвало у тебя улыбку, — подала голос Настя. — А сейчас наоборот. Что там написано?

— Да небылицы, как и в прошлой книге, — отмахнулся я.

— Но ведь они тебя задели, — прозорливо заметила Настя. — Чем?

Говорить правду не хотелось. Да и как им все объяснишь? Поэтому пришлось свести все в шутку, что не особо убедило девушек. Но хотя бы перестали меня «пытать». А к вечеру мы все же добрались до Тамбова. На этот раз — фактически без приключений.

Глава 18

25–26 ноября 1859 года

Тамбов

На въезде в город нас встретил пост — с будкой охраны и кирпичными межевыми столбами. Около Воронежа я подобного не заметил, но может просто не вглядывался. Здесь же пришлось остановиться, как будто мы границу проходим — с проверкой подорожной и подсчетом путешествующих лиц. Благо, что на этой заставе все прошло быстро. Или присутствие контр-адмирала сказалось, или так служба здесь налажена — тут уж я сказать точно не могу.

Сам город производил впечатление большой стройки. Особенно в центре. Новенькие каменные дома соседствовали с только возводящимися, но вот окраины все еще несли «отпечаток» деревянной