Резидент. Часть 4 - Никита Киров

Опер взял телефон с тумбочки, хотел показать мне, но передумал. Там, наверное, были фотографии с аварии.

— Скажу так. Тело в неестественном положении для вождения, и руль держал не так, будто управлял. Там у нас спецы есть, заметили, мне позвонили, я с ними говорил. Вот и всё, что скажу.

— Не первый такой случай, где выставляют убийство за несчастный случай?

Он замолчал, глядя на меня.

— Вадя, что именно ты знаешь об этом?

— Не особо. Но если узнаю — подскажу. Явно не первый раз. А по делу скажу — Ваня связывался с человеком, который очень не хочет, чтобы про его прошлое узнали. И сейчас решил, что это ему сойдёт с рук. И не в первый раз, похоже.

— Вот как.

— Всё, что могу сказать. Ну и само собой, это я вам не говорил.

Он кивнул, замолчал, обдумывая всё.

— Слушай, Вадя. Ну, что я тебе могу сказать? Странности есть, мы работаем, возможно, следователь из Следственного комитета будет, когда экспертиза по тачке закончится. Но сам понимаешь…

— Работы у вас вал и кроме этого, — догадался я. — И такие зацепки обрабатывать сложно. Особенно, когда будут вмешиваться всякие смежники.

— Ты меня понимаешь, Вадя. Но пока ничего особо сказать не могу. Начальство за другое результат требует, а у них принцип по жизни простой: «Без п***й как без пряников». Лишь бы справочки были. Но ты если что-то узнаешь — звони, подсказывай. Посмотрю, что можно сделать.

— Обязательно.

Ну, он уже подсказал многое. Да и на мысли я его натолкнул. Если Паука прижать по ментовской линии, то он запросит помощи у Петренко. Пусть давит система, а с системой бороться сложно.

Надо спровоцировать паучка, чтобы его союзники показались. План понемногу рисовался, и я буду работать над ним сам. Но нужна группа прикрытия, которая официально и будет действовать, пока я сам направляю её из тени.

* * *

После я направился в гостиницу, где жил Глеб Шилов.

Он обронил вечером, что «Контур» в лице Петренко вышел на Паука, и я слышал, как он ругался по этому поводу с Петренко. Жёстко ругался, чуть драться не лез. И мне хотелось понять до конца, что там происходит и что мы можем сделать совместно с ним. Допусков у Глеба куда больше, чем у меня.

Время ещё не совсем позднее, так что я спокойно прошёл через главный вход и поднялся на второй этаж. Там же постоянно меняются посетители и администраторы, да и там ресторан был на первом этаже. Так что если принять на себя уверенный вид, то никто не докопается, решат, что я здесь живу.

Вспомнил обрывок разговора, услышанный несколько дней назад, когда Глеб говорил Ивану, что остановился в 212 номере, а Иван раньше жил в 214, пока не снял квартиру. В памяти это всплыло само собой.

Я проверил, куда смотрит камера, увидел дверь и табличку «Не беспокоить» на ней. Он внутри, не придётся взламывать, отлично. Я постучал.

— Кто там, ***? — послышался нетрезвый голос.

— Вадим.

— Какой Вадим?

— Открывай уже. По голосу не узнал?

Раздался топот, вскоре дверь открылась. Глеб стоял передо мной в джинсах и майке-тельняшке. Думал, что увижу татуировки, потому что по обрывкам разговоров знал, что он раньше ходил в силовиках, но ни одной тату не было.

Но от него несло водкой. Уже начал квасить. А Петренко на это намекал.

— Чё такое? — грубо спросил Глеб, щуря глаза.

— Обсудить, если есть время. Про Ивана.

— Чё ты хочешь? — Глеб отошёл от двери, и я прошёл внутрь.

У него обычный номер, большую часть которого занимала полутораспальная кровать и маленький стол со стулом в углу. На стене висел телевизор, но он был выключен.

Судя по батарее бутылок на столе, Глеб решил конкретно так забухать. Не вовремя. Но большая часть хотя бы ещё не открыта. Кроме этого, на столе лежала пачка колбасной нарезки, батон и плавленый сыр. Пахло сигаретами, хотя в номерах запрещено курить. Датчики же должны стоять.

— Давно Ивана знал? — спросил я.

— Давно, — пробурчал он, плюхнувшись на стул у окна. — А тебе-то что? — в голосе послышалась злоба. — Он тебя, чистоплюя, выручить хотел, вот и полез в это дело. Если бы не это…

На мгновение я обозлился, но заговорил спокойно, зато твёрдо, чтобы меня услышали.

— Ты себя послушай, — произнёс я спокойно. — Человек… хороший человек погиб. Дело странное, потому что с аварией что-то нечисто, и даже менты это подозревают. Я с ними говорил. А ты забухал, и всех обвиняешь, и меня даже. Тут работать надо, а ты разнылся.

— Я не ною, — отрезал Глеб и сел на стул.

— Так что делать-то будем? Я с тобой пришёл дела обсудить, а ты… Ваня бы тебя не обматерил, но сказал бы что-нибудь в тему.

Он потянулся за бутылкой, но отложил и начал говорить. Голос стал спокойнее.

— Ладно, извини, Вадим, не хотел. Прав ты. Я с братом ещё разосрался сейчас. Он твоих лет, созванивался с ним вечером. Хотел хоть с кем-то поговорить, а то тоскливо стало.

— А из-за чего ссора? — я глянул в окно.

— Да говорит: «к психологу сходи». А какой тут, в ***, психолог? У брата чуть что, так сразу психолог. А у него, ***, все проблемы в духе, что ему в лавандовый раф вместо соевого молока кокосовое налили, или хрен знает, что вы там пьёте, — он зыркнул на меня.

— Я такое не пью, — сказал я. — И ты меня за корзиночку не принимай, я в других условиях жил. И с братом своим не путай.

— Ладно, спокуха, понял, — произнёс Глеб, глядя на меня. — Хреново мне просто. У меня сослуживец бывший ещё недавно погиб на войне, тут ещё Ванька… — голос стал глухим. — И с этими *** выходит, будто это он виноват, а не тот гад.

Я сел напротив него на край кровати.

— Хорошо его знал?

— Как сказать. Мало кого другом могу назвать, — он достал сигарету и закурил.

Я заметил, что на потолке был датчик задымления очень старого типа. Но он не работал, потому что на него натянули презерватив. Хитро, хотя могут выгнать.

— Познакомились лет пять назад,