Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

- Были бы мужчины - отказался сразу. Проблемы с черными бойцами мне не нужны. А этих просто пожалел, и их самих, и тем более детвору. А что они будут делать? Ты же сам говорил, что в бригады по сбору оливок и сладкой патоки нужны помощники - вот туда их и отправь.

- А с детьми что будем делать?

- А я там об этом как то и не подумал. Ну, если они понимают английский - можно оставить у нас тут, и отправить учится в будущую школу, кстати, их десять человек, возрастом от шести и до пятнадцати лет. Они будут по вечерам заниматься, а днем помогать всем по мере своих сил. Ну а если нет - то станут помощниками матерям, там работа всем найдется.

- А тебе их терминалы отдали? - с этим заданным мною вопросом и я и он поняли, что пополнение уже принято в члены сообщества.

- Ну Ама, как только я дал согласие, провел и меня и их в деревянный сарай, где в одной комнате было его жилье, и выделенно отдельное помещение для плит, и на русском, стопроцентно именно для меня, выбил вопрос-запрос на коммуникаторе, показав мне его текст:

Уход некоторых членов племени в большое сообщество.

А в ответ выскочило:

Переход разрешен без потери дня поставки.

И четыре плиты сразу вышли из большого массива. Мои новые спутницы быстро подхватили их, и со всех ног бросились собирать свои скромные пожитки. И вот они тут.

Потом я с Ама немного побеседовал, разузнал о их жизни и дальнейшем видении своего существования. Кстати, очень разумный мужик, древний - как говно мамонта, как дома иногда говорят. Заодно попросил наших сильно не обижать - ну а что потом с ними будет, в свое время узнаем.

- Ха-Ха! Интересно, как они там устроятся? А ты, как всегда - прав, потом все будет известно.

В это время мулатки, окруженные своими детьми, не дойдя к нам всего пару метров, выстроились в подобие шеренги, теперь вблизи было заметно, что одной паре лет сорок, а может и больше, а вторая довольно молодая, возраст в пределах тридцатки. А почему мулатки? Так они, несмотря на то, что негритянки - это сразу было видно по чертам лица, все были светленькие. От просто кофейной кожи у старшей и одной из младших, и до светло-кофейной у остальных двоих.

- Господа, разрешите вас потревожить? - с вопросительной интонацией обратилась к нам старшая 'шоколадка' на достаточно понятном, но медленно произносимом русском языке, сразу стало заметно, что разговорной практики у неё давно не было, - можно ли нам узнать о своем будущем?

- Не знаю, как к вам обращаться по имени, но господ у нас нет, и никогда не будет, очень на это надеюсь. А ваше будущее? Оно очень простое - работать, работать, и работать, как и мы все тут.

- Работать с утра и до ночи? Или и ночью тоже? И в каком положении? А нас кормить будут? Или придется объедками с хозяйского стола питаться? И потом всем, с детьми, спать под кустами? - затараторила она вопросами.

- Зачем сразу и так строго? У нас всех обычный восьми или десяти часовой рабочий день, по распорядку обязательный завтрак-обед-ужин, спать пока придется в палатках - мы все тут недавно, и нормальным жильем ещё не обзавелись. Но это пока. Со временем все будет. Детям, да и взрослым тоже, совсем не возбраняется забегать в столовую в свободное время - на столах всегда стоят вкусности. Или можно спросить у поваров дополнительную порцию - у них всегда есть запас.

- Раз такой порядок с едой, это очень хорошо. А какая у нас будет работа? Что мы должны будем делать?

- Все очень просто. У нас есть две бригады на дальних островах. Одна добывает из оливок масло, а вторая из пальм сахарный сироп, и выпаривая его, делает сахар. Их пока там по три человека, но работы оказалось много, и они сами не справляются, там уже нужны помощники. К тому же у нас есть двое свободных мужчин - таец и вьетнамец, вот и отправитесь с ними, разделившись на две бригады. Устраивает такое?

- Большое спасибо, главный господин.

- Ррр!!! Нет у нас господ. Не-ту! Понимаете? Я - Стас или Станислав Иванович. Можно обращаться просто - Командир. Со всеми остальными потом сами познакомитесь. А к вам как обращаться?

- Я, - отвечает та же самая женщина, - Атиска. Мне сорок один год, русский язык знаю от своего отца - он был в Сомали военным советником, и уехал самым последним транспортным кораблем, осенью восемьдесят четвертого года.

- А какая у тебя специальность? - и видя, что она не поняла смысла моего вопроса, уточняю, - кем ты работала? Там, дома?

- У родителей, пока была маленькой, возилась с меньшими сестрами и братьями, потом матери стала помогать на земельном участке.

- Вы жили в городе?

- Пока мой отец был с нами - да. Он снимал для семьи большую квартиру. А когда он уехал, родственники сразу выдали маму вторично замуж, и мы переехали жить на ферму родителей нового господина, как он требовал его называть. Вот тогда всем старшим детям доставалось, и сильно - её новый супруг и его родственники нас очень ненавидели за светлую кожу. А уже когда сама вышла замуж, то ухаживала и за детьми, и за домашним скотом, а в свободное время обрабатывала наш земельный надел, который нам выделили родители мужа.

- Меня зовут Хая, - начала представляться следующая по возрасту, - мне сорок лет. С отцом было все также как и у Атиски, только он уехал в начале восемьдесят четвертого. Да и остальная жизнь очень сильно повторяет то, что она рассказывала. Ну кроме некоторых семейных мелочей. А это, - и рукой показывает на младших, - Райхана и Лабиба. Им двадцать девять и тридцать лет, а русские отцы были ещё у их матерей, они у нас работали техническими специалистами. Их язык мы все учили с самого детства, наравне с родными сомалийским и арабским - вторым государственным в стране. Нас за это не любили и дома, а тут вообще все возненавидели. К