Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

кожа подруги сделалась прямо-таки молочного цвета, глаза покраснели от слёз, а бескровные губы были сжаты в тонкую упрямую ниточку. Такой Милани видела её всего дважды – один раз на первом курсе, когда Алисе пришло письмо о смерти отца, и второй – после недавних событий в горах близ Майеры. Как бы там ни было, прямо сейчас выяснить в чём дело не выйдет. Болтовни на занятии Ушастик никак не потерпит. Пришлось дожидаться окончания пары, по счастью на сегодня последней, выслушивая очередной дурацкий доклад, и нервно сжимать кулаки в предчувствии дурных вестей. Вдруг что-то с Лени?!

– Ты на карете? – спросила её Алиса, едва они покинули кабинет.

– Ну, да.

– Тогда пошли. Расскажу по дороге.

Почти бегом девушки спустились во двор и быстро отыскали экипаж Милани среди прочих, ожидавших на площади за воротами академии.

– Постоялый двор «Собака и кость», – скороговоркой выдала подруга и полезла в карету.

Уже внутри Милани услышала, как кучер громко причмокнул и щёлкнул поводьями, понукая лошадок. Алиса молчала. Сидела прямо, будто копьё проглотила, и, кажется, боролась с желанием отвернуться к окну. Потом резко выдохнула и начала говорить:

– Мама погибла.

– Как?! – ужаснулась Милани, чувствуя где-то внутри отголоски преступного облегчения. Не Лени.

– Случайно. По глупости, – она всё-таки отвернулась, видимо не уверенная, что совладает с лицом, но голос был чётким и ясным, без всяких признаков терзавших её эмоций. – Шла мимо дома, и с крыши обрушился снег. Со льдом. Но это не всё. Микел тогда тоже был с ней, и теперь он не в себе. Замкнулся, с тех самых пор не сказал ни слова. Сегодня утром меня Брин поймал на выходе из общаги и всё рассказал. Говорил, что письмо отправил, но оно, видимо, не дошло. Неделю он пытался его в себя привести, а когда понял, что не выходит, приехал ко мне вместе с Микелом. Думал, что я смогу чем-то помочь. А я не могу! – впервые в её голосе появились живые эмоции. Не горе или отчаяние, а злая досада на собственное бессилие. – Два часа пыталась, все формулы очищения перепробовала. Без толку. Решила, может быть ты справишься.

Она замолчала, а Милани даже не нашлась, что ответить. Слишком уж всё это внезапно свалилось. С того самого дня, как Алиса узнала о смерти отца, она о своей семье почти что не говорила. Поддерживала с близкими частую переписку, но друзей в их дела и проблемы не посвящала. Всё, что Милани знала, это то, что отец её был мастером-краснодеревщиком, имел хороший доход и сделал всё, чтобы любимая дочка ни в чём не нуждалась. Дал ей образование, а когда открылся талант, скрепя сердце отправил её не куда-нибудь, а в Сегальскую академию, хоть от их городка до Сегалы и был почти месяц пути. Ещё у Алисы было два младших брата, которые собирались пойти по стопам родителя, пока не вмешался роковой случай. И теперь это… Конечно, она поможет. Главное, чтобы знаний хватило. По идее, должно. Недаром ведь они с Демишем большую часть времени посвящали именно целебным воздействиям. За этими мыслями, Милани не заметила, как они оказались на постоялом дворе. Приказав кучеру дожидаться, она поспешила вслед за Алисой. На втором этаже, подруга свернула направо от лестницы и постучала в одну из дверей. Открыл хмурый парень, на вид лет шестнадцати. Очевидно, Брин. Он молча отступил в сторону, давая им возможность войти, и в полумраке обшарпанной комнатки Милани увидела Микела. Светловолосый худенький мальчуган сидел на кровати поджав под себя ноги и безучастно таращился в пустоту.

– Что скажешь? – подруге сейчас было не до законов вежливости, и девушка её понимала.

– Дай посмотреть.

Не желая показывать насупившемуся юноше своего превосходства, Милани отошла к стенке, по-простому рукой подхватила дубовый стул, поставила напротив кровати и, усевшись, принялась изучать больного. Беглый осмотр показал, что с аурой, как и с телом у него всё в порядке. Проблема, вне всяких сомнений, крылась в мозгу. С одной стороны, невероятно активном, почти как у одарённого, с другой – совершенно бездействующем в данный конкретный момент. Ситуация достаточно широко известная и даже немного изученная. Внезапная смерть матери стала для мальчика шоком, и его сознание как бы замкнулось в себе, естественным образом защищаясь от непоправимых последствий. Например, сумасшествия. Обычно такое проходит само. Человек может оттаять со временем или прийти в себя от какого-то раздражителя, допустим, если увидит близкого человека в беде или неожиданно испугается. Но бывают ситуации, когда разум закупоривается слишком уж накрепко. По примеру Алисы, магичка сформировала стандартное очищающее плетение и погрузила его в голову Микела. Бесполезно. Сзади раздался тяжёлый вздох. Что до стоящего в углу Брина, он магии не увидел, а потому никак не отреагировал. Не страшно, это только первая проба. Милани и так понимала, что ничего не получится, но ей нужно было посмотреть на реакцию мозга. Тот сработал прямо как на занятиях Демиша, наотрез отказавшись воспринимать пусть и благотворное, но чужое воздействие. Мальчик явно одарён от природы. Не магически, нет, но у него сильный врождённый иммунитет к ментальным атакам. Такого ни один колдунишка-фокусник провести не сможет. Не загипнотизирует и деньги на рыночной площади не стрясёт. Увы, порой наши достоинства оборачиваются недостатками. Лично для неё, это означало долгую и кропотливую работу по выведению пациента из затянувшегося транса.

Когда Милани закончила, за окном уже было черным-черно. Освобождённый Микел коротко всхлипнул, повёл из стороны в сторону головой, пытаясь понять где он, увидел всполошившегося Брина и разрыдался. Брат кинулся к нему и крепко прижал к груди, а Милани обернулась к Алисе и увидела, как по её щеке скользнула слезинка. Всё это время подруга неподвижно стояла на месте, наблюдая за её действиями.

– Давай выйдем, – одними губами прошептала она. Милани кивнула, и они покинули комнату. – Спасибо.

– Ну, так… – магичка немного смутилась. Ясно же было, что не помочь она не могла. – Видишь теперь, что от моих занятий может быть прок?

– Вижу. Но давай не будем об этом. Не здесь.

– Алиса, я… соболезную.

– Знаю, – она решительно сморгнула набежавшую было слезу и больше ничего не добавила.

Минут десять подруги стояли в узком, слабо освещённом коридоре, слушая громогласный храп из соседних комнат и приглушенный звук голосов Брина и Микела. Потом в их комнате стало тихо, и вскоре старший из братьев тихонько приоткрыл дверь и вышел к ним, осторожно прикрыв её за собой.

– Уснул. Йора Милани, я…

– Милани, – мягко прервала его девушка. – Просто Милани.

– А я Брин, – его