Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Акталы, — Нэйс криво улыбнулся. — Ее правители отправляют сюда все, что не нужно им, а выбросить жалко. Некогда они собирались здесь, а эти надписи на стенах — первые законы нашей страны. Уже никто не может их прочесть… — он вошел в нишу и сдвинул занавес, чихнув от пыли. За ним в торцевой стене зала открылся проем ведущей вниз лестницы, забитой камнем.

Нэйс перехватил удивленный взгляд Анмая.

— Там, внизу — мертвецы. Много тысяч. Правители и жители города, погибшие во время Великой Чумы, пятьдесят лет назад. Среди них — мои предки. Тогда умерших хоронили прямо в их домах. Выжила всего половина. Говорят, это тоже дело рук Опустошителей.

Анмай вздрогнул. По его коже пробежал вдруг резкий до боли озноб.

— Чтобы разобраться во всем, нужно много дней. Можешь здесь и спать… если не страшно, — Нэйс вновь усмехнулся. — Прости, но у меня дела. Если что — вот тут есть пульт связи. Пока!

Он повернулся и вышел. Громадная дверь зала беззвучно закрылась за ним.

* * *

Остаток дня Анмай провел здесь. Ознакомясь с местной естественной историей, он понял, что развитие техники в Линзе было делом нелегким — Мэйат не позаботились о залежах угля или нефти, хотя рудное сырье имелось здесь в изобилии. Не было здесь и урановых руд — вообще ничего радиоактивного. Акталу, с ее развитой термоядерной энергетикой и сооружениями из вечного стекла, явно создали пришельцы извне — на дровах и древесном спирте цивилизацию не построишь. Гидроэнергетика из-за пологого рельефа здесь была неэффективна. Даже солнечные батареи в Линзе не могли работать — спектр у каждого из ее Семи Солнц был своим.

Его очень интересовало, как пытливый человеческий разум устраивает свою жизнь в других местах. Но Актала не поддерживала никаких отношений с соседями и даже ее вертолеты не пересекали ее границ. И история, и география здесь числились среди запретных наук. Странный животный мир, происхождение культурных растений, религии, расы — все это путалось в голове Вэру. Он поймал себя на том, что тупо смотрит в раздел зоологического атласа, посвященный любопытным образцам эволюционной дегенерации. Уакки — похожие на страусов птицы, чьи крылья превратились в руки, червеобразные грызуны, лишившиеся ног, какое-то переродившееся рукокрылое, похожее на меховой мешок с четырьмя руками и пастью в четверть туловища — судя по масштабу, в половину роста файа…

* * *

Когда голова начала уже болеть, Анмай растянулся прямо на столе, — просто лень было брести наверх, к спальне. Хотя он устал, как собака, ему никак не удавалось заснуть. Воспоминания о минутах, когда он, полностью потеряв представление о достоинстве, вопил от боли на потеху палачам, неотступно жгли его. Пытки — что пытки? Его тело уже забыло о причиненной ему боли — а вот память о пережитых им унижениях не оставит его до гробовой доски. Но хуже всего были воспоминания о его собственной трусливой слабости, когда он, сломленный, готовый на все, решился молить о пощаде. Даже сейчас страх перед этим внезапным приливом трусости еще не вполне оставил его — и именно он вызывал в нем дикую, бессмысленную жажду мести. Анмай пытался убедить себя, что держался с достоинством — пока это было в его силах, — но напрасно. Ему хотелось убить всех, до единого, ару — даже не за то, что они пытали его, а за то, что они видели его слабость, его позор. Это изрядно его напугало. В его душе всегда жила страсть к достижению самых крайних пределов, а что может быть более крайнего, чем истребление целого разумного вида?..

Анмай выбросил из головы все мысли и попытался заснуть. Палевые полосы едва освещали огромное помещение, все стены которого блестели черным стеклом. В тени, в глубине их, мерцали, всплывая и исчезая, синие отблески, словно живые. А может, и вправду живые — что он знает об этом мире? Что год здесь длиться ровно четыреста дней, немного более коротких, чем стандартные сутки Файау, и что в Актале живут 64 народа? Ведь книги на понятном ему файском языке составляли лишь малую часть этой огромной библиотеки. Он не знал, правда ли, что в Линзе есть кочевые народы, которые все тысячелетия своей истории движутся на юг или на север, к Вечным стенам, стремясь достичь края своего мироздания. Или что очень далеко к югу есть страны, управляемые Наставниками — неведомыми существами, способными к телепатии. Анмай знал, что она невозможна — у файа. А как насчет других рас?

Он приподнялся, разглядывая мерцающий в глубине стены узор. В этом запертом зале ему вдруг стало очень одиноко и страшно. Все вокруг было немыслимо, непредставимо чужим. Вэру очень хотелось вернуться на «Астрофайру» — но тогда он потеряет впервые в жизни обретенную свободу. Раньше его связывал его пост, его невежество в новом мире, опека машин…

Анмай встряхнул волосами и откинулся назад, расслабился, стараясь ни о чем не думать. Большинство его ран уже затянулось, но ребро еще ныло. Раньше у него был почти такой же шрам. Хьютай это не огорчит… Утешившись этой мыслью, он мирно заснул.

Ему снилась его родина, но он этого не помнил.

* * *

Анмай не знал, быстро или медленно идет для него время в Тар-Актале. Он просто не думал об этом. Больше всего ему хотелось выяснить, откуда сюда прибыли файа, но на это просто не хватало времени. Ему приходилось совсем нелегко. Тут был другой мир. Знакомые ему вещи соседствовали с совершенно незнакомыми порядками. Побуждения живущих здесь людей и файа, их манера мыслить, порой повергали его в изумление. Пожалуй, только полный чистого любопытства Айэт казался понятным и близким. Юноша намертво прилип к нему — официально, в качестве переводчика, но это пришлось очень кстати: почти никто из здешних людей не знал файского языка, да и сами файа в большинстве знали его довольно плохо.

Переводчик из Айэта получился еще тот: он без конца задавал совершенно лишние вопросы и не стеснялся объяснять, что Анмай думает по тому или иному поводу в его отсутствие. Раньше Вэру не представлял, что кто-то может смотреть на него с открытым ртом — и, в то же время, относиться к нему, как к младшему брату, если не как просто к своей собственности. Но Айэту это удавалось. Он злился, когда кто-то обращался к Вэру не через него — он любил погреть уши чужими разговорами. Он следил за тем, чтобы Анмай ел сытно и вовремя, и буквально загонял