Питбуль и Митрофанушка 2 - Александр Яманов

используемая ещё с девяностых. Для рейдерского захвата используется подконтрольный или союзный ЧОП. В массе своей там работает всякое отребье и неудачники, которые за премию в косарь готовы стать живым щитом, мешающим рабочим и служащим попадать на предприятие. Равнодушные мрази, даже хуже стоящих за ними манипуляторов. Они ведь прекрасно понимают, что лишают людей средств к существованию.

Меня вообще удивляет количество охраны в стране, где больше всего силовиков на тысячу граждан. Я понимаю, когда речь идёт о режимных объектах, складах или предприятиях, где могут похитить дорогое сырьё или товар. Но ведь даже в тех же торговых центрах или магазинах они не нужны. По крайней мере, в таком количестве.

Куда ни ткни, сидит грязный и прокуренный бездельник, изображающий из себя важное лицо. Интересно, а где вахтёры и сторожа, которые ранее спокойно выполняли подобные функции? Всё равно охрана способна только нажать на кнопку, дабы вызвать наряд полиции. Ну, или заниматься такими делами, как сейчас.

Я неплохо так себя завёл, когда подходил к двери своего дома отдыха. Понимаю, что охрана нужна и нельзя грести всех под одну гребёнку. Только сейчас речь касается моих денег и главное — судьбы невиновного человека. А стоящее переело мной бородатое чучело, является частью враждебного механизма.

— По какому праву вы находитесь в моём здании? — вежливо спрашиваю постового.

— Ты чего, мне предъявляешь? Ты кто такой? Вали отсюда на хер, пока я тебе лицо не сломал, — вежливо ответила носатая рожа со специфическим акцентом, — Я сейч…

Далее слушать этот бред я не стал. Рывок, удар коленом в живот и затем шлепок по затылку с небольшой толикой силы.

— Охраняй здесь, чтобы никто не сунулся, — приказываю пришельцу.

— Валера, их пятеро, вернее, уже четверо, — предупредил питбуль.

Внутри меня не ждали. Либо чоповцы идиоты, либо слишком самоуверенные, и чувствуют за собой силу. Они даже не шелохнулись, услышав голоса и шум за воротами.

— Встали у стены и положили руки за головы, — навожу карабин на троих рейдеров, расположившихся за раскладным стульчиком, и играя в карты.

Четвёртый зачем-то ковырялся в лежащем у стены стройматериале. Наверное, выбирал, чего можно украсть.

Приказ был практически проигнорирован. Незваные гости лениво посмотрели на меня, и, ухмыльнувшись, встали из-за стола. Рожи наглые, а во взгляде даже не тени испуга. Один потихоньку потянулся к кобуре, висящей на ремне.

Плохо. Не хотелось шуметь. Хотя… Чего-то я туплю. У меня ведь есть амулет скрыта, который в том числе гасит звуки! Быстро запускаю артефакт и одновременно обращаюсь к пришельцу.

— Всё-таки потребуется твоя помощь. У стены стоит какой-то невменяемый баран. Сразу атакуй его и не стесняйся, я займусь наглой троицей.

Не успел я произнести приказ, как во двор ворвался питбуль и сразу ринулся на опешившего кавказца, отличавшегося высоким ростом, мощным телосложением и полнейшим отсутствием интеллекта на лице. Зато появление бойцовского пса вызвало у него подобие эмоций, рейдер даже попытался вытащить нож. Но тут его руку перекусили страшные челюсти.

Я тоже не зевал и резко приблизился к троице. Она оказалась интернациональной, два славянина и один кавказец. На этот раз пострадало колено ближайшего белёсого мужика с мощными запястьями. Одновременно раздался жуткий вой со стороны стены, где работал Веллер. Но выла точно не собака. Захватчик с повреждённым коленом тоже добавил звуков к общей какофонии.

— Повторяю для тупых, глупых и умственноотсталых, — обращаюсь к мутноватому персонажу, явно уголовной наружности.

Он здесь точно старший, остальная четвёрка — обычные быки.

— Зря ты так грубо, лох…Ыыы!!!

Пришлось вбить прикладом вставные зубы урки ему в глотку. Вдруг активизировался третий кавказец, попытавшийся вытащить ствол. Я же говорю — идиоты! Уже не скрываясь, бью чоповца сгустком силы, отчего он завалился на спину. А меня просто перемкнуло. Подхожу к нему и начинаю бить ногой в испуганное лицо.

— Тебе… сука…по-хорошему…сказали…положить…руки на затылок.

Каждое слово сопровождалось ударом и хрустом ломаемого носа, а в ответ раздавались крики, перешедшие во всхлипывание.

— Валера, ты бы успокоился, — вдруг произнёс пришелец, прекративший рвать руку скулящего охранника.

Перевожу на него недоумённый взгляд.

— От тебя идёт чудовищная волна злости, которая скоро перепугает всех в радиусе километра. Я сам чуть не навалил кучу размером в Килиманджаро, а наши клиенты давно обоссались.

Смотрю на стонущих захватчиков и убеждаюсь в правоте питбуля. Только их лидер с выбитыми зубами, смог выдержать ментальный удар. Делаю быстрый выдох и стараюсь успокоить, бьющую из меня энергию.

Выхожу за ворота. Рабочие действительно напряглись, глядя в сторону «Усадьбы». Помахав им рукой, хватаю заверещавшее чучело за ногу и затаскиваю его во двор.

— Ты, часом, не стал любителем человечины? — спрашиваю пришельца, бросив чоповца в общую кучу, — У тебя вся морда в крови и мясо в зубах застряло.

— Ничего страшного, это нужно для дела, — отмахнулся питбуль, — А зубы ты мне потом почистишь. Тебя должен волновать другой вопрос. Что будем делать с телами?

— Так, они пока живы, — отвечаю изумлённо.

— Зная тебя, ненадолго. Только это пешки, а нам нужен ферзь.

— Логично.

Подхожу к старшему, уже выплюнувшему зубы на землю и с ненавистью следящему за мной. Обыкновенный мужик рабоче-крестьянского вида. Увидишь на улице и не обратишь внимания. Это если не смотреть в немигающие голубые глаза, наполненные какой-то природной злостью. Ещё партаки на пальцах, нанесённые по малолетке, выдают в товарище урку. И непростого.

— Насколько я понял, вас послал Седой. Есть два варианта. Ты добровольно облегчаешь душу. Или сильно мучаешься, но всё равно рассказываешь, что знаешь. Итак? Не хочешь исповедаться отцу Валериану? — придаю себе благообразный вид, складывая руки в молитвенном жесте.

— Зря глумишься, лох. Тебе не соскочить. От Седого не уйдёшь, — прошамкал урка, не переставая буровить меня взглядом, — А Ибрагима я тебе сам не прощу. Из-под земли достану.

Уголовник, наверное, о третьем рейдере, которому я немного отшлифовал лицо. Вернее, его у него больше нет, а есть кровавая маска.

— Какой у вас сложился поразительный криминальный интернационал. Аж благостно наблюдать за подобным. Ещё и верность самой настоящей дружбе. Знаешь, я, пожалуй, похороню вас вместе. Иначе буду плохо спать. Совесть замучит, что разлучил настоящих друзей, — улыбаюсь не верящему мне уголовнику, — А вообще, странно слышать с твоей стороны угрозы. Обычно такие люди предпочитают молчать и делать. Вернее, бьют исподтишка. Значит, ты боишься и правильно делаешь. Недавно одна