Хроники закрытого города - Улана Зорина

Ника облегчённо выдохнула.

– Девочки, посмотрите на его пальчики… – пискнула Ксюша, не сводя глаз с маленького кулачка.

– Ага, – протянула Эльвира. – Тоненькие и цепкие, как у птички. Как схватит за волосы, то пиши пропало… Ни за что не отпустит.

– Да, – восхищенно выдохнула Ксюша, заглядывая в розовое морщинистое личико. – Прям маленький старичок.

– И такой страшненький, – добавила Ника, брезгливо поморщившись.

Малыш причмокнул губами и заворочался. Эльвира поспешно сунула ему в рот лежащую рядом пустышку и озабоченно сдвинула брови.

Если Элю и задели слова подруги, то она этого не показала. Спешно поправив накидку, она потихоньку, на цыпочках, отошла от коляски. Подруги, растерянно переглянувшись, последовали за ней. Коляска ещё пару раз дёрнулась и затихла.

– Уф, – выдохнула Ксюша. Она была в семье единственным ребёнком и даже не представляла, что надо делать с кричащим младенцем.

Ника, так же вздохнув, присела на край кровати, закусив от волнения губу. И только Эльвира оставалась спокойной. Она понимала, что если братишка расплачется, то успокаивать его им не придётся. Сразу примчится мать и, осуждающе глядя на дочь, увезёт прочь своего любимчика, а им придётся остаться без блинчиков.

Но пронесло. Блаженно посасывая сладкую соску, Тёмка снова уснул.

Боясь двинуться и вновь разбудить малыша, девочки так и сидели в неловком молчании, пока не вернулась мать. Позвав подруг ужинать, Мария укатила коляску, чем вызвала общий вздох безмерного облегчения.

***

– Детёки, а хоите я ва ое-шоо поау? – загадочным тоном пролепетала Эльвира с набитым ртом. Но, как ни странно, подруги её отлично поняли.

– Угу…

– Ага… – вторили они ей, спешно расправляясь с очередным блинчиком.

Эльвира уже прожевала и вытирала блестевшие от обильного масла губы кухонным полотенцем.

– Тут есть одно жуткое место…

– Да? – глаза Ники вспыхнули от возбуждения. – Какое?

– Какое? – в один голос выдали подруги и, переглянувшись, заговорщически рассмеялись.

– Чердааак… – страшным голосом протянула хозяйка, и девочки снова переглянулись.

– Круто! Покажешь? – состроила Ксюша умоляющую гримасу.

– Пошли, – не терпящим возражения тоном огласила Эльвира и с грохотом отодвинула от стола стул. Заинтригованные подруги последовали за ней.

– А вам не страшно ходить туда, девочки? – сдвинула брови Ника. Ксюша потупилась, а Эльвира непонимающе переводила взгляд с одной на другую.

– Что-то не так? – голос Эльвиры дрогнул, и она положила ладонь на плечо Ники. – Рассказывай.

– Ну, – замялась та, однако, получив утвердительный кивок от Ксюши, уже более уверенно продолжила: – Понимаешь, пока вы сюда не приехали, этот дом пустовал. Люди старались обходить его стороной.

– Почему? – брови Эльвиры поползли вверх, а в глазах заиграл интерес.

– Много лет назад тут произошло преступление, – Вероника старалась не смотреть подруге в глаза. – Много людей погибло, и их беспокойные души до сих пор бродят по дому.

– Да, – с придыханием добавила Ксюша,– А на чердаке часто видят жёлтое свечение.

– Да ну, девочки, вы же шутите, – робкая улыбка коснулась губ, и Эльвира заглянула в бледные лица подруг, – Я же была там совсем недавно. Тьма, пылюка и никаких призраков. Ерунда это всё. Про брошенные дома всегда ходят слухи, – уговаривая саму себя, вполголоса продолжила она, однако по позвоночнику пробежал холодок, а сердце тревожно забилось.

– А там есть пауки? – робко шепнула Ксюша и забавно сморщила веснушчатый нос. Казалось, что девочка больше страшится этих мелких чудовищ, чем каких-то мифических потусторонних существ.

– Ну, скажешь тоже… – снисходительным тоном откликнулась Эльвира. – На каждом жутком чердаке должен быть свой паук. Я, правда, его не видела, – поспешила она успокоить побледневшую подругу. – Но он точно там есть.

Кровь отлила от лица оробевшей девушки, и оно стало походить на белую маску с рыжими кляксами.

– Может, я не пойду? – заколебалась Ксюша, опасливо косясь на люк в потолке, но Эльвира уже дёрнула за тросик. Деревянная крышка распахнулась, выпуская вниз хлипкую раздвижную лестницу.

– Ой… – отпрянула Ксюша и упёрлась спиной в заворожённую Нику.

– Да не дрейфь ты, – положила та взмокшую ладонь на дрожащее плечо подруги. – Я больше чем уверена, что Гоша сам тебя испугается.

– Гоша?

– Ну да, Гоша-паук, а у вас их разве не так называют? – удивлённо приподняла бровь Ника.

– Да нет, – растерялась Эльвира. – Паук и паук, – рассеянно пожала она плечом и двинулась по лесенке вверх.

***

На чердаке царил полумрак.

Старая громоздкая мебель и прочий никому уже не нужный хлам занимали почти всё пространство. Кособокое продавленное кресло, покрытое слоем пыли, будто бы само кинулось Эльвире под ноги, и та, не удержавшись, с жалобным писком грохнулась на пол.

– Элька, держись…

– Осторожно…

Кинулись к ней подруги, но девушка не спешила вставать. Взгляд её точно прирос к чему-то под злополучным кривоногим препятствием.

– Что там? – забеспокоились подруги, когда вместо того, чтобы с визгом вскочить, Эльвира заползла ещё глубже под кресло.

Там, в самом тёмном углу, тускло поблёскивала серебром тоненькая цепочка. Эльвира потянулась к сокровищу и жадно выудила его из пыльной темницы.

Скудный отблеск красного зарева из единственного тусклого оконца осветил внезапную находку, и девушки ахнули от восхищения. Это была подвеска. Необычная, завораживающая. Казалось, будто внутри янтарного кристалла бурлит иная, чуждая жизнь. Мириады мерцающих брызг вспыхивали и затухали, хаотично метаясь внутри искрящегося марева, сталкиваясь и исчезая, чтобы родиться вновь в слепящем сиянии.

Не выпуская из пальцев чудесную находку, Эльвира подошла к окну и вытянула ладонь, подставляя янтарь уходящему солнышку.

***

Серое небо заволокло тучами. Отражаясь в холодных водах зеркального озера причудливыми глыбами, похожими на корабли, они неспешно плыли вперёд, то затмевая свинцовыми боками алый рубец заходящего солнца, то открывая его вновь, словно кровавую рану, чтобы нырнуть, раствориться, развеяться в пучине бескрайнего неба, в круговерти ушедшего дня.

А в окно дробно постукивал тополь. Он, как шкодливый малыш, встав на цыпочки, тянул к стеклу свои тонкие ветки. Давно уж сбросив сухую листву, тополь походил на голый скелет с чёрными глянцевыми фалангами вместо сучьев. Длинными корявыми пальцами он царапал стену дома, то и дело попадая по чердачному окну. Того и гляди проткнёт его, и то лопнет, разлетится слюдяными осколками звенящего звездопада вниз, к подножию виновника. Смешается с почерневшей пожухлой листвой, уйдёт во влажную землю, к самым корням кряжистого исполина, унося за собой в отражении краткий всплеск заходящего солнца.

Медленно, но верно мир поглощал мрак.

Внизу захныкал малыш и что-то нежно заворковала мать, но оцепеневшие подростки не замечали всего этого. Они тупо таращились на янтарь, растянув губы в глупых улыбках.

***

Первая очухалась Ника.

С трудом оторвав