Системный разведчик. Адаптация. Том 3 - Валерий Юрич

на полу. Туда, где секунду назад стоял живой человек, а потом его вдруг не стало. Саньку засосало в дыру между мирами, как бумажку в вентиляционную решетку. Быстро. Буднично. Необратимо.

— Думаешь, он выкарабкается? — спросил Михаил, не глядя на меня. Голос у него был хриплый, будто он полчаса глотал песок.

— Выкарабкается, куда он денется, — уверенно ответил я. И, подумав, добавил: — Санька далеко не дурак. А уж после Омеги — тем более.

Михаил помолчал. Потом медленно развернулся и сел на пол, вытянув ноги. Автомат положил рядом, стволом к двери — привычка, въевшаяся в мышечную память. Шлем он так и не надел. Без него Михаил выглядел старше, чем я ожидал: глубокие морщины у глаз, седина в рыжей бороде, осунувшееся лицо — передо мной сидел старый опытный вояка, который через многое прошел и хлебнул достаточно горя. Горя, оставившего на его лице неизгладимую печать.

— Ладно, — устало выдохнул он. — Парень ушел. Ты сделал то, что хотел. Я… — он замялся, — я не стал мешать. Дальше что?

Вопрос был адресован не столько мне, сколько себе самому. Михаил пытался вновь нащупать почву под ногами. Пытался понять, куда двигаться дальше. Я это ясно чувствовал и очень хорошо понимал. Человек, который пару минут назад нарушил прямой приказ своего командования, обычно не светится оптимизмом.

— Дальше? — я пристально посмотрел на него. — Дальше тебе нужно решить, на чьей ты стороне.

— Легко сказать… — невесело усмехнулся Михаил. — Ты-то сам что собираешься делать?

— У меня сейчас только один путь — на север, в аномальную зону. — Я равнодушно пожал плечами. Это была простая констатация сурового факта. Мне требовалась передышка и время, чтобы понять, как действовать дальше.

Михаил кивнул. Скорее, даже не мне, а самому себе. Похоже, у него на уме была какая-то мысль, которую он никак не решался высказать.

— У меня два варианта, — наконец, произнес он. — И оба дерьмовые.

Я промолчал, хоть и понимал, о чем речь. Докапываться до него я не собирался. Во-первых, это бесполезно — такие люди, как Михаил, от излишнего давления становятся только жестче и упрямее. Во-вторых, мне было глубоко плевать на его экзистенциальные метания. У меня были проблемы поважнее.

Но он заговорил сам. Видимо, ему нужно было произнести это вслух, чтобы попытаться взглянуть на ситуацию под другим углом.

— Первый вариант. Я возвращаюсь к Ивану. Отчитываюсь, что «Альфа» ушел в портал, но контроль над ним потерян. Карамазов пропал во время перестрелки с вертолетом. Никто его после этого не видел. Иван будет в ярости, но потихоньку отойдет. Я ему нужен. Ему нужны мои навыки и мой опыт. Не сразу, но он проглотит. — Михаил потер переносицу. — Потом я продолжу воевать за Красных Дьяволов. Не за Ивана. Не за Архивариуса. За людей. За тех, кого Содружество и бритты держат за горло.

— Звучит благородно, — произнес я без малейшего сарказма.

Но Михаил лишь хмуро усмехнулся и покачал головой.

— Звучит как самообман. Я это прекрасно понимаю. — Он мрачно взглянул на меня. — Потому что я буду выполнять приказы человека, который готов спалить полгорода ради власти. Который подставил Степана. И мы с тобой это прекрасно знаем. Жить с этим — это как глотать битое стекло на завтрак и при этом весело улыбаться.

— А второй вариант?

— Второй — я ухожу с тобой. Рву со всем. С Дьяволами. С Архивариусом. С Иваном. Начисто.

Он замолчал. Тишина растянулась. Я ждал.

— Но у меня люди, — продолжил он тихо. — Там, за дверью. Четверо парней. У всех семьи, жены, дети. Если я уйду, и Иван решит, что мои ребята в этом замешаны… — Он не закончил.

Да и не нужно было. Я понимал эту простую, но жестокую арифметику. Заложники среди близких — самый древний и самый надежный поводок на свете.

— А у тебя? — Я скользнул по нему внимательным взглядом.

— Теперь — никого. — Он произнес это ровно, без соплей. Просто выложил факт. — Были Степан, Васька, Маша…

Имена повисли в воздухе горьким напоминанием о непоправимых ошибках. Я не стал его утешать. Не было ни времени, ни желания.

— Миша, — сказал я, решительно поднимаясь на ноги. Колени хрустнули, как сухие палки. — Я не буду за тебя решать. И уговаривать не буду. Но если ты не можешь определиться прямо сейчас, то хотя бы не мешай. Мне надо идти. Срочно.

Он поднял голову.

— И с чего вдруг такая срочность?

— Потому что я только что обломал все планы Архивариуса. Не активировал его модуль и не дал перехватить управление над ядром. Помог Саньке отправиться домой. Ну и плюсом ко всему, я нужен твоему начальству в качестве покорной машины для убийства, а не как Алекс Карамазов. — Я говорил, загибая пальцы. — И если у Ивана или Архивариуса есть хоть капля мозгов — а она у них есть, — они уже знают, что что-то пошло не так. А Маша сейчас одна, на их территории, окруженная их людьми.

Я не повышал голоса и говорил вполне спокойно, просто перечисляя факты. Но Михаил внезапно побледнел и напрягся.

— Маша? — хрипло переспросил он и замер. — Маша… жива?

Я на секунду опешил. Потом до меня дошло.

— Так ты не знал?

— Я?.. Нет. — Он смотрел на меня так, будто я сказал ему, что земля внезапно стала плоской. — Нам сообщили… что поместье зачищено полностью. Степан, его сын и… и дочь. Все трое. Я считал, что она…

Он не закончил. Челюсти у него сжались так, что я услышал, как скрипнули зубы.

— Она жива, — сказал я. — Была на грани, но теперь жива. Хилл использовал на ней Черную метку. Я этого не знал и, когда я добрался до подвала, подумал, что она уже… все. Сердце не билось.

— Тогда как…

— Еле вытащил. Реплицировал Систему. Маша теперь такая же, как я. Гладиатор. Полностью свободный гладиатор. И у нее все в порядке. — Я помедлил. — Вернее, было в порядке, когда я уходил в штольню. Но сейчас я не могу до нее достучаться. Излучение ядра глушит связь.

Михаил встал. Не плавно, как раньше, а рывком, будто его дернули за веревку. Лицо у него было странное. На нем