По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Имеются надёжные каналы, — сказал Судоплатов. — Доставим.

— Хорошо. Ответственные — вы оба. Главный — Михеев. Обо всём, связанном с этим делом, докладывать незамедлительно мнелично. Всё понятно?

— Так точно.

— Так точно.

— Свободны. Да, рубаху заберите, пусть наши учёные дальше ею займутся. Разумеется, под роспись о неразглашении.

Михеев и Судоплатов поднялись из-за стола, и вышли из кабинета.

Один из самых могущественных людей в Советском Союзе посмотрел им вслед, дождался, пока дверь закроется, поднялся, энергично прошёлся по кабинету и снова сел на место.

«Кобе пока ни слова, — подумал он. — Ни единого. Сначала нужно всё трижды проверить. Нет, не трижды. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Так в России говорят, и правильно говорят. Но какие перспективы открываются, если это правда! Диди апреби мхолод дзлиэр карс шеудзлиа даберос [1]».

Эх, думал Максим, возвращаясь в Базель. Хорошо, радио уже имеется. А что бы ты делал в похожей ситуации, к примеру, во времена Екатерины Великой или уже в девятнадцатом веке, но до изобретения парового двигателя и телеграфа? Вот где былкошмар. Парусные корабли, кареты, верховые курьеры. Самая быстрая доставка — голубиной почтой… Привык бы, наверное, в конце концов, приспособился, человек ко всему приспосабливается. Привык жеон к этому времени. Так привык, что уже с трудом может себя представить вне его. Чувствует здесь себя, как дома. Конечно, в этом доме беда, мировая война, но и в его времени бед и вызовов хватало. Возможно, не таких катастрофических, но — хватало. Да и были хоть когда-нибудь другие времена в истории человечества? Не было. А если были, то длились весьма недолго…

Десять минут назад он принял зашифрованную радиограмму, отправил в ответ короткую, заранее подготовленную: «Принято. Гитарист», убрал и спрятал рацию и покинул место передачи.

На этот раз Людмилу он с собой не взял и сменил место, выбрав другую поляну. Конспирация — прежде всего. Да, всё это занимает массу времени, но иначе нельзя если хочешь остаться живым здоровым и на свободе. Швейцария, конечно, нейтральная страна, и швейцарцы — милые вежливые люди, но при случае продадут, купят и снова продадут, кого угодно. Впрочем, не только они.

Дома он сел за стол, положил перед собой оба тома «Братьев Карамазовых» и приступил к дешифровке.

Дешифровал, подумал, и с помощью КИРа принялся набрасывать ответ.

«Гитарист — Консерватории. Я, Максим Седых, был пилотом экспериментального нуль-звездолёта „Пионер Валя Котик“. Это космический корабль, способный мгновенно преодолевать расстояния в десятки и сотни миллионов километров. Находясь за орбитой Юпитера, 13 августа 2095 года, ушёл в нуль-прыжок, но оказался не в заданной точке, а в атмосфере Земли на большой высоте. Корабль падал. С трудом посадил его в лесное болото неподалёку от села Лугины Коростенского района Житомирской области. В тот же день из радиопередачи узнал, что попал в 1941 год. Стал свидетелем боя советского лётчика Николая Свята против трёх „мессершмиттов“. Вытащил его из упавшего в лес самолёта. Николай был тяжело ранен, спасти его не получилось. После смерти Николая я взял его имя и документы, поскольку внешне мы оказались очень похожи. Дальнейший мой боевой путь вам известен. Корабль взорвал, чтобы спасти партизанский отряд. Потери немцев — пехотный полк. Однако мой личный враг и преследователь штурмбанфюрер СС Георг Дитер Йегер при этом взрыве выжил. Чем это кончилось, вы знаете. О будущем. Если ничего не предпринять, уже в мае этого года в ходе Харьковско-Барвенковской операции, разработка которой практически завершена, советские войска потерпят сокрушительное поражение. 17 мая 1-я танковая армия Клейста нанесёт удар в тыл наступающим частям Красной армии. Сотни тысяч человек окажутся в окружении, погибнут и попадут в плен. Будут потеряны около 20 дивизий, 1320 танков, 2648 орудий всех типов, 557 самолётов. Руководство с советской стороны будут осуществлять: командующий войсками Юго-Западного направления и одновременно командующий Юго-Западным фронтом Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Ф. И. Голиков и командующий Южным фронтом генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. С немецкой стороны им будут противостоять силы группы армий „Юг“, в составе: 6-я армия Фридриха Паулюса, 17-я армия Германа Гота и 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста под общим командованием фельдмаршала Бока…»

Максим старался покороче, но всё равно радиограмма оказалась длинной.

Ничего, подумал он, разобью на три и буду менять места передачи. Будет дольше, но надёжнее.

[1] Большие паруса только сильный ветер может надуть (груз.)

Глава двадцать вторая

— Входи, Лаврентий.

Сталин стоял посреди кабинета, спиной к двери. Из-за правого плеча к потолку поднимался дымок из трубки.

Лаврентий Павлович вошёл и остановился.

Вождь повернулся, бросил на него цепкий взгляд, прошёл за рабочий стол.

Уселся, кивнул, показывая на стул напротив.

Берия сел, сжимая в руках тонкую папку.

— Какой-то ты встрепанный, Лаврентий, — сказал Сталин добродушно. — Плохо спал?

— Я получил такие сведения, Коба, что сон можно очень легко потерять, — сказал Берия.

— Но ты не потерял, — утвердительно сказал Сталин.

— Нет.

— Хорошие сведения или плохие?

— Сразу трудно определить. Но думаю, всё-таки хорошие.

— Всё-таки? То есть, ты сомневаешься.

— Я сомневаюсь, потому что не могу оценить все их последствия. Но повторю. Скорее, хорошие. Только сразу должен сказать. С таким ни ты, ни я и никто в мире раньше не сталкивались. Кроме ещё нескольких человек, кто об этом знает или догадывается.

— Излагай, — коротко сказал Сталин.

Через полчаса Иосиф Висарионович снова набил трубку, закурил, вышел из-за стола и принялся неторопливо расхаживать по кабинету.

Берия ждал.

Он хорошо знал вождя и видел, что Коба почти поверил. Не до конца, но — почти. Просто ему, как и любому другому человеку, трудно сразу принять столь невероятные факты.

— Где эта непробиваемая и несгораемая рубаха, говоришь? — спросил Сталин.

— В приёмной твоей оставил, под охраной.

— Неси сюда.

Берия вышел и почти сразу вошёл обратно с запечатанным пакетом.

Сталин, как недавно и сам Берия, и все остальные, к кому попадал этот предмет из будущего, долго мял рубашку из поляризованного углерита в руках, рассматривал на свет, взвешивал в руках.

Наконец, аккуратно положил на длинный стол для посетителей, расправил.

— Лёгкая, — сказал с каким-то уважением. — Говоришь, пулю держит?

— Даже пулемётную. Учёные говорят, что после удара останется большой кровоподтёк. Даже ребро может сломаться. Но человек будет жив и даже