По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Три дня, — отрезал Гиммлер. — Три дня на выяснение и ещё два на разработку операции по взятию и доставке Макса Губера назад в Германию. Желательно вместе с этой его беременной женой, невестой, девкой, назовите, как хотите. Где бы они ни были и любой ценой. Слышите меня? Это нужно сделать любой ценой! Потребуется помощь Гейдриха, — обращайтесь к Гейдриху. Кальтенбруннера — к Кальтенбруннеру. Дьявола — к дьяволу! Главное, чтобы фюрер об этом провале не узнал раньше времени. В противном случае, я не знаю, что с вами всеми будет. О результатах немедленно докладывать лично мне. Всё ясно? Выполняйте.

— Яволь!

— Яволь!

Крихбаум и Мюллер щёлкнули каблуками и — один за другим — покинули кабинет рейхсфюрера.

Границу Швейцарии и Италии прошли без приключений. Максим слегка беспокоился за незадекларированные золотые монеты весом в шесть килограмм, но тайник с ними не нашли. Собственно, и не искали. Ни швейцарскиепограничники и таможенники, ни итальянские. Мельком осмотрели машину, спросили о цели путешествия, поставили нужные отметки в бумагах и отпустили.

Погода радовала. Деревья по краям дороги покрылись нежной зелёной дымкой, которая бывает только во второй половине апреля, а солнце, выныривая из облаков, бросало свои тёплые и яркие лучи на дорогу и в лобовое стекло так, что время от времени приходилось опускать солнцезащитный козырёк.

— Даже не верится, что где-то идёт война, — вздохнула Людмила, глядя в окно машины. — Льётся кровь от Балтики до Чёрного моря, немцы продолжают давить, а здесь — тишь да благодать. Италия!

— Здесь тоже фашистский режим, — сказал Максим. — Муссолини у власти. Дуче. Союзник Гитлера. Помним об этом.

— Я помню, — сказала Людмила. — Это дорога и пейзажи навевают. Красота же!

— Красота, — согласился Максим.

— Ты был когда-нибудь в Италии? Там, в своём будущем?

— Нет, — покачал головой Максим. — Хотел, но как-то не сложилось.

— Зато теперь оба побываем! — засмеялась Людмила. — Через всю Италию проедем!

— Ага, — согласился Максим. — Мы уже по ней едем.

— Да… Слушай, а этот наш Луиджи, он кто, как ты думаешь? Нет, я понимаю, что он работает на наших, но…

— Хочешь спросить, откуда у простого владельца кофейни в Базеле такие связи? — Максим посмотрел на жену, улыбнулся, снова перевёл глаза на дорогу.

— Ну да. Ты посмотри, он же нам всё путешествие расписал. Вплоть до отелей, где мы должны остановиться! Это же не просто так. Почему именно в этих отелях?

— Потому что там его люди, вероятно, — сказал Максим.

— Вот мне и интересно, что это за люди. Неужели все они тоже завербованы нашей разведкой?

— Конечно, нет, — сказал Максим. — Это мафия. Коза Ностра. Слышала о такой?

— Смутно. Это какие-то преступники, что ли?

— Не какие-то, а очень и очень организованные. В СССР ничего подобного нет, и в Российской империи не было, и в будущем не будет. А вот в Италии и США — есть.

Максим прочёл Людмиле короткую лекцию про мафию, не забыв упомянуть, что во время этой войны мафиози сражались против фашистов.

— Хотя сражались, пожалуй, неверное слово. Противостояли, скажем так.

— То есть, получается, мафия за нас?

— Грубо — да. Что мы и видим на примере Луиджи. Он не простой мафиози, организатор. Что-то вроде смотрящего мафии в Швейцарии. Отсюда его связи и влияние. Товарищ Андрей знал, кого вербовать.

— Товарищ Андрей — это Судоплатов?

— Он.

— Я всё думаю, — через некоторое время произнесла Людмила. — Что нас ждёт, Максимушка?

— Ты станешь мамой, а я папой, — ответил Максим. — И мы поженимся. По-настоящему.

— Я не об этом, — сказала Людмила.

— А, ты в целом… Что ж, у нас с тобой только один путь. Тот же самый, что и у всего советского народа. Вперёд, к победе. Сначала над фашизмом, а потом и над всеми другими вызовами, которые подбросит время. Поверь, они будут весьма и весьма опасные.

— Что может быть опаснее фашизма?

— Я тебе расскажу.

Они ехали по дорогам Италии, и Максим рассказывал жене о том, что случится в будущем.

О падении Берлина, разгроме нацистской Германии и дне Победы 9 мая 1945 года.

О «холодной войне», которая начнётся меньше чем через год после окончания Великой Отечественной войны. А именно — 5 марта 1946 года, после знаменитой Фултонской речи Уинстона Черчилля, в которой он призовёт Западный мир и, в особенности, англоязычную его часть противостоять распространению коммунизма и мировому влиянию Советского Союза.

О создании ядерного оружия в США и в Советском Союзе.

О Хиросиме и Нагасаки.

О восстановлении страны после войны.

О смерти товарища Сталина и о приходе к власти Хрущёва, который похерит многие достижения сталинской экономики и выпустит из лагерей матёрых украинских националистов, чьи дети и внуки через много лет подомнут под себя цветущую Украину, продадутся Западу и начнут против русского народа самую настоящую войну.

Но это будет уже в двадцать первом веке, а сначала в этом, двадцатом, распадётся великий Советский Союз. Холодная война будет проиграна, и тяжесть поражения обрушится на весь, теперь уже бывший, советский народ, который на себе ощутит всю истинность крылатой латинской фразы vae victis, что означает «горе побеждённым».

Людмила слушала, затаив дыхание. Что-то она уже знала из прежних рассказов Максима, о чём-то узнавала впервые. Но как первое, так и второе заставляло её душу трепетать, потому что более великой и драматичной истории она не слышала и не читала за всю свою жизнь.

— Шестьдесят пять лет, — рассказывал Максим. — Это время, когда на Земле не будет Советского Союза. Он возродится в дветысячи пятьдесят седьмом году, но уже на несколько иных принципах, присоединение к нему будет абсолютно добровольным, хотя вызовы по-прежнему останутся серьёзными и опасными. И самый главный вызов — всё тот же.

— Какой? — спросила Людмила. — Капитализм?

— Нет, — сказал Максим. — С капитализмом так или иначе можно ужиться. Главный вызов — природа самого человека, который в массе своей, хоть кол ему на голове теши, не хочет становиться лучше, а мечтает только о том, чтобы вкусно есть, сладко спать и ни за что не отвечать.

— То есть, обыватель, — сказала Людмила. — Мещанин.

— Можно и так сказать.

— И как же