В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

— Ты хочешь вспомнить адрес квартиры, где Алекс тебя держал?

Я напряглась, силясь воссоздать картинку из прошлого, но с удивлением поняла, что не могу. Это неправильно. Еще недавно меня можно было разбудить среди ночи, и я бы выпалила все до мельчайших подробностей.

— Такое чувство, что эту часть воспоминаний заволокло туманом. От меня их хотят скрыть.

— Ничего удивительного, — Антонио величественно пожал плечами. — Ты менялась и была слаба.

— Но я помнила! — возразила я и прикусила язык.

Антонио поплыл ко мне. Я задержала дыхание. Приблизившись, он коснулся моего локтя и увлек к дивану. Я покорно опустилась на мягкое сиденье, вампир сел рядом и сложил руки на коленях.

Всё, что хотел, он уже увидел. Или нет? От усилий вспомнить затрещала голова. Я потёрла виски.

— Твое сознание явно кто-то подправил, — мрачным голосом изрёк он.

— Джозеф сказал, что моя аура в дырах. И к ним присосалась магия.

— Да, я нащупал странные нити силы. Они опутывают тебя, как паутина.

Он взял мою руку в свои ладони. Я не сопротивлялась. Глаза вампира вспыхнули и потемнели до цвета ночного неба.

Казалось, если долго в них смотреть, то можно увидеть звезды и целые созвездия.

— И что же мне делать?

— Отправляться к Селене, не раздумывая, — замолчав, он нахмурил брови и всмотрелся в моё лицо. — Во что же ты ввязалась?

— Вы совсем меня не успокаиваете, — дрогнувшим голосом произнесла я.

Он едва заметно улыбнулся, но глаза остались тёмными, опасно глубокими.

— Возможно, на службе у «нашего» убийцы есть маг. И он привязал тебя к себе.

— Каким образом? — я похолодела.

— Ему достаточно завладеть твоей личной вещью или клочком кожи, волос — для заклинания. Если магия тёмная, то колдун создал амулет, чтобы подчинить тебя своей воле.

— Но вы знаете, что в Хайенвилле магов раз и обчёлся!

— Разумеется. Они поделили земли, у каждого леса свой хозяин. И ему подчиняется вся живность. В Хайенвилле всего шесть могущественных волшебников. Но где гарантии, что не появились новые⁈ Из Эгморра, случается, сбегают чудесники.

— Со мной в последнее время творится нечто необъяснимое, — пробормотала я, проваливаясь в глаза вампира.

Он пил мои мысли, как густой ликер. Снова я утратила ощущение собственного тела.

— В тебе распахнулась дверь, за которой скрывалась сила. И расколотая душа ожила. Но пока две половинки тебя борются друг с другом, ты не испытаешь облегчения. Это определенно как-то связано с твоим мастером.

— Кто-то помог этой двери распахнуться? — догадалась я.

Антонио отвернулся и разорвал ментальный контакт. Я чуть не упала вперед — заморгала и села ровно, будто кол проглотила.

— Да, — выдохнул чуть слышно вампир. — И я не знаю, кто мог бы это сделать. В наших краях нет магов такой силы.

— Он могущественен?

— Этого я не утверждаю. Но он обладает властью над тобой. Полагаю, этого вполне достаточно, чтобы начинать бояться.

Я всмотрелась в лицо Антонио, на нем застыло пустое выражение. Вампир успокаивающе поглаживал мою руку, мысленно находясь где-то далеко отсюда.

Хотела бы я знать, что скрывалось под этой безупречной маской, что там у него в голове. Смакует мои мысли и воспоминания? Ищет в них отгадку?

Иногда я жалела, что не наделена способностью видеть других насквозь. Быть может, это помогло бы выявить убийцу. Быть может.

Увы, я никогда этого не узнаю.

Глава 40

Мне снова снился сон. Я стояла под чёрной бахромой деревьев в парке. Луна висела надо мной — большая, серебряная. В фонтане бесшумно пульсировала вода, дрожащим узором на ней лежал лунный свет.

Мокрая после дождя дорога блестела в ночи. Здесь не было ни одного фонаря, только чёрное, бескрайнее небо, усыпанное бисером звёзд.

Прохладный воздух пах жасмином. Я всматривалась в неподвижные очертания парка, и в оглушающей тишине чувствовала, как убийца идет за мной.

Я стала разворачиваться, чтобы бежать прочь, как в замедленной съёмке. По спине прошёл ветерок. Чуть обернулась, и его дуновение коснулось лица — мягко, тепло, насыщенно запахло жасмином.

Что же это такое?

Я бросилась в распахнутые ворота, но внезапно оказалась на берегу озера. Круг света от луны выхватил из тьмы туннель в воду. Не было слышно плеска, и всё же она покачивалась.

В сознании промелькнули вспышки воспоминаний. Будто кадры из кинофильма — кровь на голубом плаще, лице и руках, сырой асфальт, эхо быстро удаляющихся шагов.

Я моргнула и глянула на свои ладони — они были чистыми. И одежда на мне была совершенно чёрная. Но перед фонтаном тоже лежала я — в том проклятом голубом плаще.

И не дышала.

Мы были одним целом, но что-то разделило нас, нашу душу на две половины. Или кто-то?

Издалека донёсся вой полицейской сирены. Сзади что-то летело, свист рассёк застывший воздух. У меня оставался выбор — стоять и ждать смерти или нырнуть в чёрную зловещую воду.

Я выбрала второе.

Вой сирены приближался. Моё тело вот-вот найдут. Я сошла с берега и провалилась в воду. Она оказалась тёплой, как в ванной. Как кровь. Сердце подпрыгнуло к горлу.

Я подняла руку к лунному сиянию, и по ней потекла жидкость, густая и тёмная. Грудь сдавило от страха. Я с трудом удержалась на поверхности и не нахлебалась солёной влаги.

Одежда пропиталась ею и потяжелела. Лунный свет начал тускнеть, его что-то загородило. Убийца летел за мной и был уже совсем рядом.

Я поплыла со всей доступной мне скоростью, но жидкость неожиданно оказалась невесомой и проскальзывала сквозь пальцы. Я будто пыталась загрести в пригоршню воздух.

Грудь сводило от страха и напряжения. Но я продолжала плыть. В нос плеснуло кровью, и я закашлялась. Но звука не было. А что, если озеро не кончится? Что, если оно повсюду?

Я впала в панику, бешено молотя ногами. Свет продолжал тускнеть, и я поняла, что это темнело у меня в глазах.

Что-то всплыло за спиной. Я обернулась. По озеру прошла рябь — хребет чудовища проступил под водой каменной грядой и ушёл на глубину. Это убийца двигался следом.

Я бросилась вперёд, в темноту. Она была плотной и обволакивающей, как бархат. Я собственных рук не видела. Что-то схватило меня за ноги и утащило под воду.

Тьма сомкнулась над головой. Страх накатил новой волной. Грудь сводило, горло болело от позыва вдохнуть. Из последних сил я толкала ногами невидимые путы.

Они сдавили щиколотки ледяными веревками.