Гёрлхуд - Софа Вернер

Я рисовала и впервые у меня всё получилось с первого раза. Вообще-то я достаточно самокритично отношусь к своему творчеству, и поэтому сильно переживала, что не смогу подделать маску и заколдовать портал в кабинет директора. Ну, портал в итоге не понадобился, а вот маску точно следовало на всякий случай дорисовать. Припадок Аиды напомнил мне тот, в котором я однажды застала Алтын Ширвани, её старшую сестру. Это была неприятная ситуация, и я рассказывала это вам только потому, что сама Аида разрешила. Я шла ранним утром по коридору, потому что пересдавала контрольную по кошмарным числам, и услышала в женском туалете плач, больше похожий на вой. Это был мой первый курс, я ни с кем не дружила... но всё же решила войти. Я встретила там Алтын, отмывающую руки от крови. Поначалу я даже... эм... уже не стыдно так говорить про себя, да? В общем, я испугалась, но её истерика была такой взаправдашней, что тихо уйти я не смогла. «Что-то случилось?», спросила я у неё. Алтын сразу пожаловалась мне на то, что ненавидит наше училище и жалеет, что приняла приглашение Времлады здесь обучиться. Она хотела начать жизнь заново, оставить стылую степенную жизнь своей семьи в пустынях и просто кайфовать. Я почти процитировала, если что. «Но она использовала меня», плакала Алтын, и мне даже не верилось, что такое красивое лицо способно настолько горестно кукожиться. Я много раз пробывала повторить на бумаге такую эмоцию, но никогда не получалось... И, в общем, после этих её слов у неё случился припадок. Он был какой-то даже лёгкий: Алтын просто вцепилась руками в раковину, потряслась и успокоилась. «Всё в порядке», заверила она меня зачем-то. «Я просто беремена и боялась в этом признаться родителям. Я обычный подросток с обычными проблемами. Времлада Хронотоповна ни в чём не виновата». Тогда я подумала, что она не хочет признавать свою слабость и просто смутилась, но когда я рассказала про этот случай девочкам, сразу после припадка на наших глазах... Я сказала: «Ого, припадки это у вас семейное?» и Аида словно прояснилась, правда разозлилась, вскрикнула – «Откуда ты знаешь?». Я ей говорю: «Да ниоткуда, просто Алтын тоже такое пережила, а потом говорила и делала странное». Тогда Мора всё поняла. Мне кажется, что она изначально хотела, чтобы её отец на самом деле не был виноват, поэтому и докопалась до правды...

– Протестую! – возразила Мора, будто мы были на суде. – Дело не только в моём отце...

История мастерски перетекла в её уста и, несмотря на её всецелую безцветность, обрела другие оттенки.

Я не хочу оправдывать отца, но он всегда был предприимчивым и руководствовался холодными расчётами. Унаследовать огромную империю от матери роскошь не из лёгких, особенно когда остальные ветви семьи начали на него охоту за то же наследство. Он не убийца, понимаете? Смерть – скорее маркетолог, который продаст вам идею посмертия слаще, чем может показаться жизнь. Он далёк от меня и, может, я плохо его знаю, но могу даже представить, что в чьей-то истории он такой уж невероятный злодей. Очевидно, он хотел исключить Аиду из училища, потому что она была для него воплощением сродни Времладе – и от них обеих ему нужно было избавиться, чтобы завладеть нашими сердцами и душами. Скорее всего он бы нас завербовал в стажёры без оплаты в свои офисы; то есть да, замучил бы, но не такими способами, как мы бы представляли.

Иногда дело в отце. Аида рассказала, что их отец тренировал во всех сёстрах послушание с помощью магической практики на костре. Необходимо было держать ногу или руку над пламенем и нарушать непреложные истины, иначе оно бы опалило кожу. Он называл это «партизанской разминкой», мол, во время войны людей с нечистью он практиковал это на целом отряде и только так они очистили пустыни от бесстрашных.

Подобная жестокость вырвала меня, разнеженную Плетёну, из истории, и я посмотрела на подругу взглядом полным сочувствия и печали, а Аида тайком приняла эту доброту и неловко улыбнулась. Я видела, что она не совсем хотела делиться этим, но была вынуждена, чтобы паззл наконец сложился. Вдруг она произнесла сама, прервав Мору:

– Мы с сёстрами и мамой сами открыли в себе талант, который позволял по желанию впускать в свои мысли. Так мы укрывались от тирании отца.

Затем она кивнула и Мертваго продолжила:

Здесь уже всё сложилось для меня – если Ширвани обладали способностью пускать в свои мысли, то замок на этих дверях могли и взломать насильно, если обладали соответствующей мощью и могли чем-нибудь надавить. Когда я поняла это, то представила себя на месте управляющей училищем. Мы уже стали свидетелями, как криво и косо мой отец взял правление в оборот, но ошибся – здешние ученики не его корпоративные работники, и поверить в маньячку и начать слушаться они не смогли. В целом действовать открыто, выступать с речами, вести за собой массы – это больше про секты, а не про учебные заведения. Поэтому чтобы держать порядок в училище, Времладе нужен был инструмент более надёжный. Вот только если этот инструмент живой, то он может дать сопротивление. Точнее, она – этим инструментом и послужили сначала Алтын, а затем Аида. И Алия, ты говорила? Алия была старшей – она первая закончила училище, но на то была её воля. Алтын и Аиду директриса уже тащила сюда лично.