Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

Торвальд представил. Задумался. И сделал единственно верный вывод.

– Возражать, конечно же. Я буду возражать.

– Вот именно. Ты будешь возражать. Обратишься к ярлу, будешь просить его переменить решение. Пообещаешь отличное зерно, самое лучшее, пообещаешь лояльность и поддержку.

– Да. Так я и сделаю. Ты хочешь, чтобы Хескульд в будущем поддерживал твои решения! – сообразил наконец-то Торвальд. Сначала обрадовавшись долгожданному озарению, он тут же поник – очень уж поздно оно пришло. И не само по себе. Только после долгих, подробных объяснений.

Отец придумал этот тонкий ход сам. Прямо во время совета, а может, задолго до этого.

Вот каким должен быть настоящий ярл.

– Верно. Я хочу, чтобы Хескульд в будущем меня поддерживал, – одобрительно улыбнулся отец. – Но не только Хескульд. Все крупные землевладельцы должны твердо знать, что я делаю им одолжение. Иду на уступки – но ожидаю взамен безоговорочной верности.

– Ого. Здорово. Я понял, – расплылся в восхищенной улыбке Торвальд.

– Погоди, это не все. Торговцам выгодны подати, которые платятся серебром. В том числе и потому, что у торговцев-то это серебро в случае нужды будут покупать. Если я сначала буду склоняться к такому решению, торговцы воспылают надеждой – и в дальнейшем в случае необходимости я смогу подманивать их этой морковкой, – завершил объяснения отец. Потрепав Торвальда по волосам, он улыбнулся. – Не переживай. Ты научишься. Мудрость приходит с опытом.

Или не приходит. Как повезет.

– Конечно, пап. Научусь, – обреченно согласился Торвальд.

Глава 30. Об умении остановиться вовремя

– Вот сюда. Осторожно, не споткнись, тут камни, – Торвальд отвел тяжелую еловую лапу, чтобы Иве не пришлось ее огибать. – Дай-ка мне руку.

Ива послушно протянула ладонь, маленькую, теплую и мягкую, как шерстка бельчонка. Торвальд осторожно сжал тонкие пальцы, почему-то глубоко пораженный их трогательной беззащитной хрупкостью. Ну серьезно. Чуть-чуть сдавить – и сломаются, как веточки. Как с такими руками жить-то? Торвальд попытался представить, как Ива вымешивает тесто или там, скажем, ягненка разделывает.

Нет. Это не для нее.

Такие, как Ива, появились на свет для тонкой, изящной работы, требующей ясного ума и точного глаза.

– Ой! – Ива все-таки оступилась, и Торвальд, подхватив ее, на мгновение прижал к себе.

– Ну я же говорю – осторожнее.

– Серьезно? – Ива поморщилась, потирая лодыжку. – Мы в лесу, тут за каждым кустом может по лучнику сидеть. И ты говоришь мне об осторожности?

– Ерунда. Я никому не говорил, куда поеду, слежки за мной не было. А значит, никаких лучников в кустах быть не может. Только ежи и белки. Хотя ежи уже спать ложатся… – Торвальд поддержал Иву под локоть, помогая ей преодолеть очередное препятствие.

– Долго еще?

– Нет. Мы почти пришли.

В этот раз Торвальд мог гордиться собой. Он не потащил Иву к демону, не ввалился в гости без подарка и даже не показал объеденный лисами труп.

– Вот. Смотри! – проломив дорогу через разросшиеся кусты орешника, Торвальд первым вышел на небольшую площадку. Ива последовала за ним – и застыла, приоткрыв рот.

– О-о-о-о! Как красиво!

Водопад с грохотом обрушивался с камней, ударяясь в темную гладь крошечного озерца. Белый столб воды бесконечно летел вниз – но при этом словно бы стоял, застывший в этом нескончаемом падении. Свет вспыхивал в парящих над водопадом каплях, взрываясь десятками крошечных радуг, они появлялись, гасли и появлялись снова. Торвальд специально выбрал солнечный день, чтобы продемонстрировать водопад во всем его великолепии.

– Я знал, что тебе понравится, – довольно ухмыльнулся Торвальд.

Еще бы не понравилось! Всем женщинам нравится. Торвальд опробовал это местечко несколько лет назад, последовав совету Эгира, а Эгир о женских вкусах знал много. И делился своим знанием, не жалея.

Водопад Эгир советовал как место живописное, поэтическое, а главное, удаленное от людских троп. На плоской каменистой площадке, надежно огороженной густыми зарослями орешника, можно было вдоволь пообниматься, а если повезет – обниманиями дело не заканчивалось. Поэтому Эгир советовал всегда брать с собой теплый и мягкий плащ. Ну не на гранит же девушку укладывать, в самом-то деле!

Ива стояла, запрокинув голову, и таращилась на водопад так восторженно, словно ничего красивее в жизни не видела. Торвальд, встав за спиной, положил ей руки на плечи, притянул к себе и запахнул полы плаща, отгораживая Иву от висящей в воздухе ледяной сырости. Для чего-то существенного погода была слишком холодная, но для объятий – в самый раз. Ива, видимо, подумала то же самое и прижалась плотнее. От нее пахло цветами, полынью и медом. Торвальд осторожно, словно бы невзначай, опустил руку пониже. Не прямо на грудь, конечно, для груди еще рано, но пальцы уже ощущали волнующую, манящую мягкость женского тела.

Нужно сказать что-то красивое. Прямо сейчас – самое время. Как там было у Инги? Прекрасная женщина подобна липе цветущей…

– Ты к ловушкам ходил?

– Что? Куда? К каким ловушкам? – гребаная липа крепко засела в голове, и с ходу выбить ее оттуда не получалось.

– Ты говорил, что сходишь к ловушкам Бьольва. Ну, к тем, которые он проверял. Это же так называется, я правильно запомнила?

– Силки. Это называется силки, – поправил Торвальд. – Нет. Не ходил. Не успел. Утром отец бондов приглашал, межевание обсуждали, торговлю, подати. А я наследник, должен на всех советах присутствовать.

– Тренируешься? – понятливо хмыкнула Ива.

– Вроде того. Набираюсь у отца мудрости.

Но в черепушке, видимо, течь. И старательно набранная мудрость надолго там не задерживается.

– Ну… Вряд ли что-то случится со следами за одну ночь. Так? – оглянулась на Торвальда Ива.

Нет. Не так. Примятая трава выпрямляется, ее заметает листьями, а земля, напитавшаяся утренней росой, разбухает, ровняя следы. По-хорошему, сейчас Торвальду не с Ивой любезничать надо, а по лесу круги наматывать. Если он хочет найти хоть что-нибудь. С другой стороны… Два дня уже точно прошло. А где два, там и третий. Слабые следы все равно исчезли, а что-то серьезное, вроде обломанных веток… Ничего этим веткам не сделается.

– Да. Одна ночь ничего не испортит, – почти не покривил душой Торвальд. – Мне нужно было тебя увидеть. – После этого вступления должны были следовать нежные признания. Как Торвальд не спал, тоскуя о прекрасной деве, как томился мечтой о поцелуе… Но разговор принял иное направление, и Торвальд, облегченно вздохнув, отложил гребаные признания до более подходящего момента. – Если убийца – кто-то из ваших, опасность тебе угрожает не только в Грейфьяле. Будь осторожна. Если ты в доме одна – не принимай. Если выходишь на улицу… Ты доделала свой амулет?

– Да. Доделала, – Ива, пошарив за пазухой, с гордостью продемонстрировала болтающийся на