Мельница - Михаил Васильевич Шелест

Зара посмотрела на меня даже с некоторым уважением.

— Силён ты, Михал Василич, — сказала она. — И ведь верю я, что ты сможешь наслать проклятие! Делал ведь уже да? Было дело?

— Было, — сказал я. — Кто со мной был дружен, у того всё в жизни получалось, а кто козни строил, или плохо жили, или плохо кончили.

— А овцой белой прикидывался, молился… А ты, оказывается…

— Потому и молился, что не хочу, чтобы снова было так, как было. Говорил же я тебе, что против Врагов в бою приходилось внутреннюю силу применять. Применял, да. Но не лечил. Не мог лечить. Хоть и старался. Не получалось. Здесь дар открылся. В противостоянии тебе.

— Надо же⁉ — удивилась Зара. — Ты мне помог, а я тебе. Интересно! Как две противоположности. Может у тебя самого и не получится лечить?

— Всё может быть. Но экспериментировать не будем. Ты исцеляешь, я помогаю.

— Деньги пополам, — добавила Зара и посмотрела на меня выжидающе.

— Да. Пополам. Но ты не кидайся, как в омут в это целительство. Скажи, что силу теряешь после каждого раза. Долго собирать приходится. А здесь у нас вроде как место особое у моря. Ты не рыба, случайно по гороскопу?

— Скорпион, — Зара нахмурилась. — К чему ты?

— О! Всё равно водяной знак! А-а-а… Кстати, ты как смогла сюда приехать? У нас же закрытая пограничная зона.

— Хм! Так, пациентка у нас очень высоко сидит. Она с тобой встретиться пожелала. Вот сам ей о проклятии и скажешь, если смелый такой.

— На стану я с ней встречаться. Скажи, что нельзя. Эффект пропадёт.

Зара недовольно покрутила головой с права на лево.

— Зря ты. От неё много чего можно поиметь. Да, практически, всё, что в человеческих силах.

— Вот и имей. А надо будет я к тебе обращусь. Договорились?

— Договорились.

— Она сейчас спросила, чем тебе помочь? Она же видела тебя. И спросила: «Что этому мальчику нужно? Всё сделаю!».

— Что ж это за генерал такой? — удивился я. — Что его жена может всё, что угодно сделать.

— Он не совсем генерал, — улыбнулась Зара. — Скорее даже маршал.

— Млять! Так генерал или маршал⁈ Это, знаешь ли, две большие разницы.

— У него одна большая звезда, но зовут его генерал, — улыбнулась Зара. — Я его всего лишь раз в форме видела. Так он без формы ходит.

— Тьфу, на тебя, — сказал я и Зара едва не отпрыгнула.

— Ты это что⁈ Зачем ты так⁉ Нельзя плеваться! — едва не плача проговорила она.

Я рассмеялся.

— Да, я не в сердцах, Запутала ты меня. Генерал армии он, что ли?

— Наверное, — пожала плечами Зара. — Это Андропова дочка.

Отшатнувшись назад и запнувшись пятками о бордюр, я чуть не сел во вскопанную на ленинском субботнике клумбу. Прозвенел звонок.

— Да-а-а… Взбодрила ты меня. Побежал я на урок, Зара.

— Всё хотела спросить… Как тебе живётся в теле подростка?

Я посмотрел на Зару и вздохнул.

— Тяжела, Зара, жизнь подростка и понимаешь это только прожив жизнь и вернувшись назад. А когда взрослым был, так не понимал, что им ещё надо⁈ Вы когда улетаете?

— Сегодня уже нет. Город посмотрим. Завтра вылет, в два часа дня. Может всё-таки встретишься с… э-э-э… Ну, ты понял.

— Нет, Зара. Нет, и ещё раз нет. И очень прошу убедить… э-э-э… Ну, ты поняла, кого я имею ввиду… В том, что обо мне говорить никому нельзя. Особенно её папе. Сама перед ним отдувайся. Я в клетку не хочу от слова «совсем». Пока!

— Любопытство сгубило кошку, — думал я, досиживая последний урок. — Любопытство сгубило кошку.

Так и меня оно сгубило. Захотелось, видите ли, проверить свою силу. И ведь знал же, что получится. А теперь, амба! Хоть в тайгу уходи. Но ведь и там найдут. Если, конечно, Зара не возьмёт всё на себя. А ведь Юрию Владимировичу однозначно захочется узнать, как и почему излечилась его дочь. Даже не излечилась, а волшебно исцелилась от рака в третьей стадии. Он точно захочет узнать подробности. Как? Что? И, главное, — кто? Кто кудесник — мать его… То есть, меня… Да, уж…

— Вези меня кудесник по гулкой мостовой, — пел я, идя домой.

У моего подъезда стояла чёрная «Волга» с номерным знаком «64−27 ПКА».

У своего подъезда стоял Валерка и с прищуром смотрел то на меня, то на «Волгу». Наконец я подошёл к его подъезду, и он спросил:

— Тебя, что ли ждут?

— Почему, сразу меня? — спросил я и вздохнул, увидев на первом пассажирском сиденье знакомые тёмные, почти чёрные очки в пол лица.

— Там та девка, что к тебе в школу приходила и какая-то тётка.

Я пожал плечами.

— Значит — меня, — сказал я, и пошёл дальше.

Из машины вылезла Зара. Мы встретились.

— И снова здравствуйте, — поздоровался я и склонил голову в сторону женщины в знак приветствия.

— Садись, прокатимся, — сказала Зара.

— Не хочу я никуда кататься, — стал пытаться сопротивляться я. — Я домой хочу. Пообедать и на работу. А вечером с семи тренировка.

— Слушай, — зашипела Зара. — Не дури! Человек с тобой просто поговорить хочет.

— О чём нам говорить? Кто я, а кто она?

— Она обычный человек…

— Ага… На гэбэшной «Волге»… Эх, Зара-Зара. Спалила ты меня по полной программе.

Сказал, а сам подумал:

— Сам виноват. Нечего на других пенять, коль у самого рожа крива.

— Мы тебя и так здесь долго ждём. Садись, поехали.

Пассажирская дверь раскрылась и женщина вышла. Лицо её было совершенно спокойно. И выглядела она сейчас гораздо лучше.

— У неё волосы появились, — прошептала, «распахнув» глаза во всю ширь, Зара.

— Страх то какой! Надеюсь только на голове? — спросил я серьёзно-озабоченным тоном.

Зара пару раз «лупнула» глазами и рассмеялась. Но смех «притушила».

— Не хочет? — спросила наша пациентка и вздохнула. — Скромность, это хорошее качество, но граничит с гордыней. Так не я говорю, а в церкви. Ты крещёный, мне сказали?

—